— А? Привет, Гал! — крикнула Элька, отложила книгу и вежливо помахала воину рукой. — Как делишки?
— Станут лучше, если ты сделаешь немного потише свою ужасную музыку, — быстро ответил воин. — Она несколько мешает мне заниматься.
— Эпитет «ужасный» в этом доме подходит только к твоей лиловой гадости, — сморщилась Элька, снова как наяву ощутив во рту горько-кислый привкус любимого чая Гала — ташита, который по природному любопытству испробовала накануне. — Но так и быть, музыку сделаю потише, только ради твоих восхитительных глаз! Знаешь, модницы моего мира отдали бы полжизни за этот яркий зеленый цвет и еще половину — за вертикальные зрачки.
Такая экзотика!
Болтая о пустяках, девушка встала и, подойдя к музыкальному центру, наклонилась, чтобы отрегулировать звук. Подол тоненькой одежонки весьма ощутимо задрался. Сзади послышалось какое-то сдавленное восклицание и кашель. Под маечкой Эльки была только сама Элька.
— Так лучше? — обернулась к воину девушка.
Красный от смущения Гал собрался было уходить, но все-таки вернулся к окну и строго заметил:
— Ты неподобающе одеваешься!
— Чего? — не поняла Элька, в замешательстве уставившись на Гала.
— Твои одежды слишком нескромны, иногда даже вызывающи. Так облачаются только женщины из кварталов развлечений, желающие привлечь внимание мужчин, — решительно ответил воин.
— А у нас так облачаются женщины, желающие одеваться в модную и удобную одежду, — не менее решительно отрезала Элька.
— И пока я не исполняю заданий в ваших ретроградных мирах, буду одеваться так, как считаю нужным. Ты мне не отец и не муж, сударь Эсгал. Я слушаю тебя только тогда, когда ты меня учишь тому, в чем являешься мастером, а ни в чем другом повиноваться твоей воле я не намерена! Уяснил, кутюрье?
Не привыкший к возражениям, тем более к возражениям, высказанным таким тоном, воитель оторопело смотрел на Эльку.
Эта дерзкая малявка, эта… эта сопливая девчонка двадцати пяти лет от роду, которая до сих пор слушалась на занятиях каждого его слова, выговаривала ему, словно зеленому мальчишке! А под тоненькой, короткой до невозможности рубашечкой на девушке не было ничего!!!"
"— Будь я твоим отцом, выпорол бы тебя хорошенько, — процедил наконец Гал и, повернувшись, вернулся на площадку перед домом, чтобы продолжить занятия.
