— Столько, сколько мы не могли сделать за годы разрухи.
— А кто ее об этом просил? — взвизгнула госпожа Норген-Таундон. — Ты? Или ты? Может, кто-то из вас? Никто не просил! Так зачем она влезла в нашу жизнь? Зачем решила сломать все правила и наш устрой? Добренькой хочет показаться? Так пусть займется своими непосредственными обязанностями! Да после ее приезда только хуже стало! Столько больных появилось в палатах. А раньше этого не было. Все здоровые были.
— Это не так, — возразила я.
— Помолчала бы, целительница! Толку от тебя никакого, только проблемы одни! Посмотри, сколько честных жителей своими идеями подняла, заставила все дела бросить и идти грабить других честных жителей.
— Неправда, мы не…
Но мой голос потонул в ответном гуле толпы.
— Ни стыда у тебя нет, ни совести! — продолжала напирать скандалистка, упиваясь своим триумфом. — Мы будем требовать, чтобы тебя выгнали отсюда!
— Да! Требовать! — закричал господин Катс, поворачиваясь к толпе, которая согласно загудела. — Нам такая целительница не нужна!
Я всегда представляла себя сильной, оптимистичной, уверенной, а тут… куда все делось.
Я смотрела на перекошенные гневом лица, слушала их выкрики и оскорбления и… молчала.
А внутри все медленно умирало. То единственное светлое, что держало меня на плаву, не давало утонуть в тоске по рухнувшим мечтам, то, что помогало мне вставать каждый день и бороться, медленно угасало.
«Может, они правы? Зачем я куда-то лезу? Чего-то требую, прошу, пытаюсь сделать.
Хочу как лучше. А кому лучше? Всех все устраивает. Только до этого никто не мог сказать мне это в глаза. Даже Лима жалела меня, а я втягивала ее в неприятности, едва не рассорила с начальством. Какая я после этого подруга? Так… недоразумение».
Я уже не слышала выкриков толпы, не разбирала, что там говорили, медленно погружаясь в тоску и тьму. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы сильный уверенный голос внезапно громко не поинтересовался:
— Что здесь происходит?
Глава 16
Не знаю, как у него так получалось, но вокруг моментально стало тихо.
Протестующие и те, кто их поддерживал, сразу же замолчали и слегка отступили, давая возможность господину Форесту приблизиться."
"Сегодня он был одет в темно-коричневый пиджак, светлую рубашку, темные брюки и коричневый жакет с бронзовой окантовкой и пуговицами. Этот цвет красиво гармонировал с его темно-каштановыми волосами и ореховыми глазами, добавляя в них теплые шоколадные оттенки.
