— Мы все же женаты. Мало ли, как жизнь повернется.
— Ко мне она уже повернулась. — фыркнула я. — И поверь, совсем не тем местом, с которым принято здороваться.
— Кажется, ты явно преувеличиваешь свое бедственное положение. — не поверили мне. Он что, действительно считает, что от такого подарка, как он, я должна прыгать жизнерадостной козой, страдающей слабоумием и благодарить богов, что меня «осчастливили»?
Свои сомнения я не постеснялась озвучить, чем вызвала волну негодования.
— А что тебя не устраивает? — возмутился «оскорбленная невинность» и даже с постели встал, а мне открылся вид на вполне простые клетчатые спальные штаны.
Все бы ничего, вот только расцветка у них уж больно яркая, аж в глазах рябит. — Молод, богат, умен, хорош собой. — стал перечислять этот, явно не скромный, обиженный в лучших чувствах, аристократ. — Да я герцог! — подвел он итог.
То, что он герцог, по его мнению, говорит само за себя? Так, что ли?"
"— Хамло, пьяница и бабник. — поспешила я открыть ему глаза на то, как обстоят дела на самом деле.
Все вышеперечисленное разом перекрывает его перечисленные «сомнительные» достоинства.
Я прямо видела, как мужчина сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего. В этот момент я его немного зауважала, так как он с собой справился, прекратил краснеть и пучить глаза. Пару раз вздохнул — выдохнул и пригладив всклоченные после сна волосы, спокойно сказал:
— Об этом я и хотел поговорить.
— Говори. — великодушно разрешила я, плюхнувшись на кресло и с интересом уставилась на мужчину.
Он сел в соседнее и тоже внимательно на меня посмотрел. Кажется, у меня появилось чувство дежавю. Не к добру это. Не хватало, чтобы такие посиделки стали у нас традицией.
— Не знаю, с чего начать.
— Начни с начала. — посоветовала и приготовилась слушать. Чувствую, услышанное будет интересным. — Почему ты оказался в моей постели?
Мне поведали увлекательную историю о том, что зная, своих родных, Клим предположил (и не ошибся) что те захотят явиться неожиданно. Прекрасно понимая, что я без веских доказательств, отказалась бы пускать его в постель, тот на свой страх и риск пришел ко мне под утро (здраво рассудив, что ночью его семейство не станет разъезжать, а вот ранним утром — пожалуйста).
Помня о том, что его младшие сестры не побрезгуют вломиться в спальню брата, он что-то в этом духе и предполагал.
— И часто твои сестры позволяют себе такое? Почему им вообще это прощается?
— Пойми, — вздохнул Венес. — Все несколько не так, как ты думаешь.
