Его длинные черные ресницы касались щек, а губы, обычно сомкнутые в недовольстве, чуть приоткрылись в безмятежном выражении, словно он видел какой-то приятный сон. Но как же мне было не по себе!
— Что именно? — лениво приоткрыв глаз, спросил он хриплым спросонья голосом.
Я вздрогнула, внутренне подобравшись. Не то, чтобы черный дракон меня пугал, по крайней мере, сейчас. Напротив, выглядел он более чем безобидно и даже маняще, сверкая своим голым накаченным торсом, исполосанным вязью татуировок, до которых так и хотелось дотронуться.
Ощущение было странным: от одного взгляда на него сердце начинало стучать быстрее, а разум подсказывал — это опасно.
Мысленно одернула себя. Ещё чего! Налапалась уже вчера… Ой, голова моя бедовая.
— Мы что, переспали? — взвыла я, вновь ощутив волну накрывшего стыда.
Мама ро́дная, ну, нельзя мне пить, нель-зя!
Мысли метались в голове, как дикие звери в клетке. Как я могла так опуститься? Как я могла довериться ему? Подумаешь, встретил дома, дверь поставил, ещё и накормил ужином.
Так неспроста же! Ему ведь просто приспичило разгадать загадку в лице меня.
Из всего выходило так, что я дура. Причем конкретная. Поскольку отрываться кому-либо мне в целом было не на руку.
— Можно и так сказать, — со удивительным спокойствием ответил он, развернувшись ко мне боком и подперев голову рукой. Попутно ещё и взглядом меня изучающим обвел, хотя мне в нем появилась издёвка.
Ну, точно гад. Как есть!
— Кабздец, — лаконично выдала я, тяжело вздохнув.
Ладно я, пьянчуга начинающая, не умеющая переваривать алкоголь на уровне ДНК даже в прошлой жизни.
Но он-то чем думал?
— Если ты переживаешь за целостность своей девичьей чести, то не стоит, — поспешил заверить меня Дормор, вполне себе мило улыбнувшись. Только меня это ни капли не успокоило.
Его улыбка была как яд, способный выжечь меня изнутри.
— В смысле? — спросила я с недоумением. Попыталась понять его слова, но они звучали слишком противоречиво.
— Ничего не было, — он произнес это с такой легкостью, что у меня перехватило дыхание.
— Точно? — прищурилась я, глядя ему в его честные-причестные и бездонные, словно ночное небо, глаза. А следом спохватилась, отведя взгляд. Нельзя так долго всматриваться в бездну. Мало ли, что в ней скрыто.
— Думаешь, я опущусь до того, чтобы позариться на какую-то жалкую ведьму? — с иронией выдал он и встал с кровати, лениво потянувшись и поигрывая мышцами. Сердце пустилось вскачь и тут же замерло. Дормор был в трусах. Пронесло.
