Брачное агентство "Влюблённые сердца"

    Я хорошо представлял себе ее под струями воды в душе - красивое тело, длинные мокрые волосы... И в какой-то момент, доведя себя этими картинками, буквально до белого каления, вскочил, сбросил трусы ещё на входе в ванную - к счастью, дверь оказалась незаперта - и пошел брать то, что давно хотел! Удивляясь, зачем ждал столько времени, почему не попытался раньше! Что я, собственно, теряю? Гордость разве что... А увидев её там, за запотевшим стеклом - размытый силуэт, очертания манящего тела - уже не смог бы отступить, даже если бы захотел!

    Открыл дверцу кабинки и зашел внутрь.

Прижался всем телом к гибкой спинке, с ходу толкаясь ноющим членом в упругие ягодицы. Обхватил груди, моментально забыв, что надо было что-то сказать, что напугать её мог (и напугал - рванулась  в сторону, еле успел удержать, чтобы не ударилась об полку!)!

    - Это я... Не бойся... - шепнул на ушко, почувствовав сразу, как обмякла, как растеклась в моих руках.

    И пока не опомнилась, пока очередной скандал не закатила, я усилил натиск, очень надеясь, что не прогонит сейчас! Огладил изгибы, едва задевая острые соски, пощекотав гладкую округлость живота и, замедлившись на мгновение, накрыл маленький, аккуратно выбритый треугольник волос между ног, подталкивая к себе, к члену, готовому от одних только прикосновений к ней взорваться.

     Почти год прошел, а я помню ту нашу ночь, как будто она вчера была! Помню вот эту родинку на лопатке. И, касаясь ее губами, понимаю - почему-то именно от моих поцелуев она дрожит под горячими струями воды! Я ведь даже не ласкал ее еще по-настоящему! Да-а, босс, ты, похоже, совсем потерял навык удовлетворения женщины.

..

    Мысль о Плетнёве горьким разочарованием простреливает сердце - он тоже трогал ее, он целовал эту долбанную родинку, от которой и я оторваться не могу! Но эти мысли не уменьшают моего возбуждения ни на грамм! И если совсем недавно мне хотелось наказать ее, если несколько дней назад даже тени нежности к этой неверной, к этой такой доступной для других женщине у меня не возникало, то теперь, сейчас, хочется забыть обо всем - о других, о суке-Плетнёве - и поверить, что это все в прошлом, и больше никогда и никто не коснется МОЕЙ женщины!

     Она дергается, то ли вырваться пытаясь, то ли повернуться ко мне.

Но ни того, ни другого я сейчас позволить не могу - отпустить равносильно смерти, а позволить обернуться, чтобы встретиться с нее ненавидящим взглядом, выше моих сил сейчас.