Брачное агентство "Влюблённые сердца"

     И я думала по-другому! Но говорила то, что говорила...

    - Не терпится. А как ты хотел? Я сюда не просилась! У меня дома дела, больная бабушка, маленькая дочка! Ты думаешь, у моей подруги других дел нет - только с моим семейством сидеть?

    Он долго молчал, потом сел, спустив на пол ноги. Глаза привыкли к темноте, и мне чудилось, что он всей позой своей, всем телом излучает обиду (хотя, это же он меня втравил! Это же мне нужно на него обижаться!)! И, не отдавая себе отчета, противореча высказанным только что претензиям, я зачем-то подхватилась с подушки и прижалась сзади к его спине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

     Ни о чем не думала, ни на что не рассчитывала, ничего не хотела добиться, просто по натуре своей глупой, как обычно со мной бывало, вдруг пожалела расстроенного человека. Хотя ведь далеко не факт, что он был именно расстроен! Ну что ему с того, что я хочу домой, что обижаюсь на него? Что ему от моих проблем и забот?

    И ведь мысленно пыталась себя убедить в том, что это я ЕГО пожалела так! А на самом деле мне просто хотелось обнять, прижаться к мощной спине, к широким плечам, коснуться губами гладкой кожи, и пусть я снова сама себе противоречу! Пусть еще утром просила забыть вчерашнюю ночь! Это же сейчас в последний раз.

     ...Губами приникаю к горячей коже его шеи, вдыхаю запах геля, которым он мылся, чувствуя, как прерывается собственное дыхание, как воздуха перестает хватать, как заходится бешеным стуком сердце.

    В темноте мне Дениса почти не видно. Но мне не нужно видеть, чтобы знать, какой он красивый, потому что он и наощупь такой - гладкий, с твердыми мышцами, при малейшем движении напрягающимися под кожей. Это я очень хорошо ощущаю, трогая его.

     И мне не нужно видеть его лица, чтобы понять, хочет ли он меня, не оттолкнет ли, потому что такая мысль просто не успевает сформироваться в голове - Денис оборачивается, обхватывает руками, обжигает губами, больно впивается поцелуем в мой рот.

     И нет в нём сейчас той нежности, что была по отношению ко мне в больнице - не успеваю ничего осознать, как оказываюсь лежащей под ним, прижатой, словно плитой какой-то, к постели. Ни шевельнуться, ни вдохнуть! И его не узнаю - Дениса словно подменили, словно сорвали все цепи, которые сдерживали скрытого под этой кожей, под этим налетом  цивилизации, дикого зверя.