Вряд ли ей весело жилось все эти годы… В конце концов, нас повенчали в храме, а даже на подарок Зангире я потратил полторы сотни золотых. Решено! Выдам ей четыреста монет и постараюсь найти хорошего мужа.», – мрачно подумал Эрик, стоя на крыльце и рассматривая позеленевшую медную ручку.
Сумерки наваливались все сильнее, но даже в полумраке он видел, что начищать до блеска замки, ручки и колокольчик в этом доме просто некому.
«Или она рассчитала всю прислугу, потому что нечем платить… Или же у неё просто очень ленивая служанка.
», - попытался успокоить он сам себя. Тем более, что на его стук в дверь откликнулся какой-то мужчина, больше всего напоминающий лакея.
Вообще-то Эрик ехал спросить у новых владельцев дома адрес жены. Но лакей в окошке на вопрос о баронессе ответил так, что стало понятно: дом по-прежнему принадлежит Эльзе.
«Надеюсь, это не ее любовник…». Мысль была глупой. Эрик и сам понимал это. Но угрызения совести стали гораздо сильнее, когда он увидел эту едва прикрытую нищету.
Даже чёткое осознание, что та смелая девочка, которую он помнил, могла бы продать этот дом и спокойно жить на полученную сумму в скромной квартирке, не утихомирила совесть барона.
«Что может решить женщина?! Она была совсем ребенком…».
Тем временем лакей с кем-то разговаривал за дверью, но открывать не спешил. В доме явно поднялась суматоха, и ожидать пришлось довольно долго. Однако, когда дверь все же распахнулась, Берту Эрик узнал мгновенно. Она чуть поправилась, добавилось седины в волосы, но была вполне прилично одета.
Это немного успокаивало, но взгляд, брошенный на холл, привёл его в недоумение.
«На служанке платье, отделанное бархатом, а на стенах треснувшая побелка. Интересно, женщины вообще могут думать о чём-нибудь, кроме тряпок?!», – подумал он почти с раздражением.
Берта держалась почтительно, но весьма отчужденно.
Первый взгляд на женщину, сидящую за столом в комнате, почему-то вызвал мурашки по коже.
«Она… она красивая!», – с удивлением подумал Эрик.
Ему было забавно наблюдать, как нервничают Берта и девушка, не узнавая его. Почему-то это казалось ему очень смешным. Но когда Эльза упомянула о том, что об их первой ночи знает не только Берта, а и куча других людей, это вызвало некоторое раздражение у барона. Впрочем, себя он быстро и легко оправдал: «Господи! Я был совсем ребёнком, да еще и ребёнком, которого старые идиоты напоили вином…».
Чтобы привести Арта, пришлось выйти за забор и открыть карету.
