Шесть с лишним лет я прожил в Джалире и занимал там достаточно высокое положение для того, чтобы раджан Джалира снабдил меня письмом, позволяющим мне организовать здесь торговлю. В этом письме оговорён процент с тех товаров, которые я сочту нужным отправить туда. Этот процент я должен получать из казны раджана, госпожа баронесса, а вовсе не из вашего кармана.
Выслушав мужа, Эльза ощутила некоторую неловкость…
Получается, он действительно пытался ей помочь, в отличие от герцога и маркиза, которые мечтали только залезть к ней в карман? А она вызверилась на него.
.. Надо что-то отвечать, но признавать свою неправоту сразу категорически не хотелось...
С другой стороны, раз уж он такой честный и правильный, то какая ему разница, что именно она сделала со своим бизнесом? Именно этот вопрос Эльза и озвучила.
- Мне нет никакого дела до твоих денег и драгоценностей, – сердито ответил мужчина. – Я считаю оскорбительным, что ты заподозрила меня в такой жадности и способности ограбить собственную жену.
Эльза действительно чувствовала смущение, но и сознаваться в этом напрямую не собиралась:
- Что ж, господин барон, значит, мы квиты. Каждый из нас сделал глупость. Только вот от моей глупости пострадали только и исключительно мои дела, а вот от вашей дури… За каким чёртом ты попёрся в канцелярию герцога?!
- Пожалуй, мне хотелось поставить тебя на место, – с улыбкой сознался Эрик, а потом невпопад добавил: - Ты такая красивая, когда злишься!
Эльза растерялась окончательно: этот молодой мужик, что сидел напротив неё, воспринимался ею сперва как толстый неуклюжий подросток.
Но ведь теперь это неправильно? Он давно вырос, и если она, Эльза, изменилась за эти годы, то ведь и он приобрёл совершенно новые черты и привычки. И что теперь с ним делать? Как с ним разговаривать?! Немного подумав, она именно этот вопрос и задала мужу:
- Я не понимаю, как с тобой разговаривать, Эрик. Может быть, ты подскажешь? То ты кидаешься помогать мне, не сумев толком объяснить, в чём именно заключается помощь.
То ты делаешь вопиющую глупость и заявляешься в канцелярию… Так скажи, как с тобой можно иметь дело?
Эльза возмущалась и кипятилась, а Эрик, понимая, что она имеет право на это возмущение, почти не слушал её слова. Он сидел и разглядывал собственную жену так, как никогда в жизни не смотрел ни на одну женщину. В этом взгляде было не животное желание обладать, не возможность усладить зрение красотой, а искренний интерес к другому человеку.
