Я, дорогой дядюшка, слабо верю, что матерь наша Святая Церковь, что-нибудь упустит в перечне моего наследства, – говорила я нарочито громко, так, чтобы слова мои были слышны всем присутствующим.
К этому моменту я готовилась давно, так как понимала, что дядюшка не просто мутит с наследством, как опекун, но собирается замести следы своего жульничества этим самым браком. По сути, ему моя свадьба нужна значительно больше, чем мне.
Ситуация была максимально скандальная, и багровый дядя, сипло хватающий ртом воздух и держащийся за сердце, кажется, вовсе и не притворялся.
Оба свидетеля стояли столбами возле стола, но при этом на лицах их не было никакого уныния, а цвело нездоровое любопытство и интерес к скандалу. Они переглядывались между собой и тут же снова переводили взгляд на нас, боясь упустить даже мельчайшую деталь конфликта.
Опекун моего мужа был лишь чуть менее багровым, чем дядюшка, и точно также сипел, хватаясь за сердце и жалуясь сонному законнику:
- Мыслимое ли дело?! Да в моё время за такое не то что в монастырь! Плетьми бы на площади посекли! А сейчас что же?! Никакой управы?!
Законник, с вялым любопытством наблюдающий этот зверинец, несколько нудновато произнес:
- А что такого страшного случится, господа, если девица прочитает документы? Все законы и условия сторон соблюдены, приданое юной баронетты четко расписано, подпись ее будущего супруга уже стоит… Так пусть молодая госпожа прочитает и убедится, что всё в порядке.
Слегка успокоенный словами законника дядя начал было вспоминать о моей неблагодарности и обещать мне всевозможные кары, но я перебила его одной фразой:
- Чем дольше я не возьмусь за чтение, тем дольше мы ничего не подпишем.
Тут законник позвонил в колокольчик и приказал заглянувшему секретарю:
- Принесите нам по бокалу вина, Форенц.
Свидетели подтащили стулья к столу и принялись “успокаивать” себе нервы вином, недовольно косясь на меня.
А я углубилась в документы.
Глава 11
Ничего особо хорошего в бумагах я не вычитала. Зовут меня Эльза Мария Анна фон Зальц и мне полных пятнадцать лет. Приданое за мной было обозначено достаточно нищенское: тот самый дом, где я сейчас живу, некоторое количество мебели, ровно то, которое находилось сейчас в доме. И скромный список одежды, большая часть которой лежала у меня в сундуке. Не хватало только какой-то шали.
