Бруно я не отпустила, продолжая расспросы:
- Как думаешь, куда он сейчас мог отправиться?
Конюх опять скрёб подбородок и рассуждал вслух:
- Куды? Так ведь куды угодно, госпожа! Хоть я сам к бою уже и не гожий, а знаю, что набирают добровольцев в Пригорье. Там вроде бы всё никак пограничные стычки не утихнут. И вербовщики, наверно, народ подпаивают и туда вывозят. А если, к примеру, в юнги господин решил пойти, так это и вообще не угадаешь. В порту и военные суда стоят, и купеческих немало… Кто ж знает-то, куды занесёт его? И вовсе я, госпожа, не могу сказать, что про барабанщика маленького много выспрашивал.
Больше, пожалуй, про тех братьев из обоза. Офицер-то мальчишек, слышь-ка, так наградил, что мамка ихняя на месте решила осесть и свой трактир открыть. Семья ить у офицера не простая была, а графская.
Поняв, что толку от этих расспросов больше не будет, я велела закладывать коляску. Пока Берта торопливо помогала мне собраться, пока Бруно запрягал коня, я грызла себя мыслями о том, что недосмотрела за мальчиком.
Я очень мало разговаривала с ним и следила только за тем, чтобы он был чистый, умытый и ел вовремя. Я вела себя как нерадивая мамаша, которой совершенно наплевать на ребёнка. Сейчас я даже не могла представить, что именно толкнуло Эрика на этот дурацкое поступок: жажда наживы или жажда приключений? Чего он хотел от жизни? Денег или славы?Я ничего о нём не знала…
И сколько бы я себя ни успокаивала тем, что я ему не мать и ничем таким интересоваться была не обязана, совесть всё равно ехидно шептала: «Упустила ребёнка!».
В отличие от своего мужа, я прекрасно понимала, что к реальной жизни он совершенно не готов.
Визит к законнику только добавил мне угрызений совести. Денег с меня господин Берхарт содрал прилично, но и разложил всё по полочкам. Получается, что от побега моего мужа лично я только выиграла: лизенс давал мне право обустроить собственную жизнь на своё усмотрение.
Поскольку никаких письменных распоряжений барон не оставил, я вообще вольна делать что угодно. А если муж не появится в течение семи лет, имею право просить церковь о разводе. Были, конечно, и некоторые нюансы.
- Такую женщину, госпожа баронесса, называют “вредная вдова”, – господин Берхарт позволил себе тонкую улыбку. – Считается, что жена была настолько вредной и неуживчивой, что муж от неё просто сбежал.
