Ответная речь Юрия Юрьевича заняла 25–30 минут и не содержала ни единой вразумительной фразы. Это была отработанная реакция на трудный вопрос — из него начинал изливаться бурный словесный поток, возбужденная болтовня вокруг да около, почти бесконтрольная, только с условием, как в детской игре: «да» и «нет» не говорите, черного, белого не берите.
— Михаил Петрович, я там был, я не хочу канители, клянусь честью! Вы спросили, я признал, потому что есть случаи, которые действительно… я их, хоть никем это не доказано, я их помню для себя.
Когда я там присутствовал, если хотите знать, там были еще две девочки-москвички, я на них рублей триста израсходовал. Когда мне женщина нравится, я очень приятный человек. Я мог потом взять две болоньи и костюм джерси, чтобы их наказать, пусть себе новые покупают. Я мог так. Но я не тот по натуре человек, понимаете, в чем дело?..
— Погоди, Юра, давай конкретнее. Преступление в Энске совершил молодой мужчина, внешне похожий на тебя, но…"
"— Я на себя это беру, клянусь, но ваше право мне не верить.
Конечно, ваше право мне не верить. Мне один черт, десять случаев или одиннадцать. Я к примеру говорю. Я мог не взять ни рубля, но я обозлился…
— Всего случаев, кстати, семьдесят четыре.
— Боже мой!
— Вот именно, хватает. И к чему еще нужно на себя клепать?
— Все улики падают на меня, потерпевшие фотографию мою узнали. Что после этого? Я думал, вам нужно…
— Ты плохо думаешь о правосудии и обо мне лично.
— Нет, Михаил Петрович, клянусь! Я хочу только одного: если даже на суде не будет тех свидетелей, я могу все-таки встретиться с ними глазами.
Я этот случай помню, что себе нервы портить? Я уже проклял все на свете и могу выложить «от» и «до». Меня никто за язык не тянул, я сам признал, написал собственноручно, добровольно, короче говоря, потому что прямо решил, вы понимаете?..
И так, скороговорочкой, до бесконечности, туманно, но упорно повторял он свое «признание».
Это наверняка имело определенную цель; пустых фокусов Ладжун не выкидывал.
Но какую же? Какую цель? Нельзя сказать, чтобы Дайнеко терялся в догадках. Нет, догадка возникла сразу. Михаил Петрович срочно собрал бригаду — всех, кто оказался под рукой. И мнения совпали:
— Энским делом Ладжун прикрывает другое преступление, более тяжкое.
— Энск подошел по срокам. Для ложного алиби.
— Ухватился, а теперь не знает, как дать задний ход.
— Добро, — подытожил Мудров. — Надо поднимать, какие серьезные происшествия были в тот период по стране.
