Победительница сможет провести полчаса наедине с любым из нас. На выбор! Кто желает попробовать свои силы?
Пока он говорил, остальные музыканты уже достали свои ковры-самолёты и принялись забирать участниц, что тянули руки. Некоторые девушки выходили на сцену сами. Не успела я подивиться вслух, насколько раскованы и рискованны местные девушки, как услышала рядом:
– Я! Я хочу!
С удивлением я осознала, что моя собственная сестра желает поучаствовать. И, заметив её, к нам уже летит её возлюбленный гитарист, Ифрит.
– Ей можно? – обеспокоенно уточнила я у Мейсона.
– Мы уже не успеем запретить, – меланхолично решил мой жених и добавил: – Вряд ли что-то случится, но, если бы мы могли за ней проследить, я был бы спокойнее. Не возражаешь...
Не успел он договорить, как я уже скомандовала:
– Фреса! Возьмёшь с собой Сахаринку!
– Хорошо! – к счастью, услышала меня сестра и усадила мою летягу к себе на плечо.
– Пхиказ пхинят! – важно отчиталась Сахаринка.
В этот самый момент Ифрит подлетел к нам.
Миг – и их глаза с Фресой встретились. А потом она внезапно, словно пёрышко приподнялась над полом, перелетела через парапет и оказалась на ковре-самолёте.
– Твоих рук дело? – спросила я у Мейсона, наблюдая, как Фреса со своим любимцем удаляются к сцене.
– Не мог же я позволить, чтобы девушка перелазила через ограждение, – объяснил жених, продолжая меня обнимать. И словно невзначай заметил: – Кстати, твоей сестре здесь явно нравится. Она не планирует участвовать в отборе невест для местного принца, который объявили на следующий год?
– От нас, наверное, Роси поедет, – вспомнила я, что говорили во дворце.
– Она к отбору больше подготовлена: и не расстроится, если проиграет, и посоперничать сможет. И к тому времени уже дар получит. Фреса всё же... Она и так замуж не хочет, а бороться за мужчину – это совершенно не про неё.
– У тебя все сёстры замуж не хотят? – ехидно спросил Мейсон, и я, чуть развернувшись в его объятиях, укоризненного на него посмотрела:
– Гувернантки объясняли нам, что для удачного замужества необходимо быть идеальной женщиной.
Вот только ни одной из нас совершенно не хочется изображать из себя кого-то, кем мы не являемся.
– А сейчас ты что по этому поводу думаешь? Тебе надо притворяться, или достаточно быть собой? – спросил он, явно намекая на наши обстоятельства, и я задумалась.
– Знаешь, наверное, Уна была права.
– В чём?
Но не успела я ответить, как моё внимание привлекло происходящее на сцене.
