Брачный приз

Распрямив плечи, он торжественно объявил:

— Я сам поеду и скажу графу Симону, что не предам свою семью, но заверю также, что никогда не подниму оружия против него.

Отец дружески ударил его по плечу.

— Чего у тебя не отнять, так это благородства. Я горжусь тобой, Гарри. А теперь убери шлюх из Тауэра. Королева и принцесса Элеонора поселились в королевских покоях.

Он вышел, но Ричард не последовал за отцом. Ему не терпелось удовлетворить любопытство.

— Гарри, насчет шлюх…

— Они сестры и обычно делят одного клиента на двоих.

— Женщины! — презрительно бросил лорд Эдуард сэру Роджеру, выезжая из Вестминстерского дворца. — Двухчасовые труды — и никаких сведений! Она ухитрилась не произнести ни одного лишнего слова! Ее губы сомкнуты крепче, чем устричная раковина, широко раздвинуты только бедра.

— Так она ничего не сказала?

— Есть только плохие новости, — мрачно обронил Эдуард. — Глостер сопровождал Алису.

— Иисусе! Глостер нас предал!

— Совершенно верно. Симон был прав, не доверяя ему. Глостер оценил обстановку и перебежал на сторону Плантагенетов. За ним, вне всякого сомнения, потянутся остальные бароны, — заключил Эдуард.

Роджер де Лейберн, превосходный знаток человеческой натуры, мгновенно понял, что лорд Эдуард сейчас колеблется, решая, как поступить.

— Алиса знает, куда королева увезла твою жену?

— Клянется, что понятия не имеет, но мы с тобой знаем, какая она лживая сучка.

"— Куда теперь? В Виндзор или в Дарем-Хаус?

— В Дарем-Хаус, — решительно велел Эдуард.

Де Монфора не оказалось дома. Он сам отправился к городским воротам посмотреть, насколько крепко Лондон заперт для него. Пока они дожидались его возвращения, Демуазель де Монфор передала сэру Роджеру письмо для Розамонд.

— Хорошо бы она приехала! Мы могли бы вместе посмотреть Лондон.

Выходит, Деми ничего не знает!

Род, галантно улыбнувшись, сунул письмо за пазуху.

— Розамонд будет счастлива получить твое послание.

Сэр Симон вернулся примерно через час. Он был в ярости, и сэр Роджер заметил, что его глаза фанатично блестят. Лицо казалось мрачным и осунувшимся.

— Глостера вызывали в Вестминстер, — сдержанно сообщил Эдуард.

— Да, — прошипел Симон, — и меня уже успел навестить Гарри Олмейн, его жалкий братец.