Брак любви не помеха!

– Проглоти-ка вот это.

   Охотник даже ухом не повел, послушно прожевал и проглотил горький корень. И только после того как сделал несколько глотков воды, избавляясь от неприятного привкуса, поинтересовался:

   – Сонная травка, - улыбнулся Батан. - Чтобы не вопил, пока мы тебе раңу промывать будем.

   Райан кивнул. Посмотрел на меня. А я ему улыбнулась, – ободряюще улыбнулась, мол, все хорошо, отдыхай.

   Я перевела взгляд на притихших друзей и понятливо вздохнула:

   – Невелики шансы, да?

   – Я бы сказал, что их вообще нет! – заметил Блит.

- Чего делать будем?

   – Знамо что, - лечить! – Батан засуетился у печи, подкинул в топку дрова, ободрал кору, нащипал лучин.

   Фамильяр клацнул клыками, почесал башку передней лапой и выдал:

   – Ну-у, если рану вскрыть да почистить, промыть да заговорить …

   – Все равно не поможет, – я провела пальцем по гнойным бугоркам. Райан дернулся и глухо застонал. – Чернь внутрь ухoдит, к сердцу. Плохое ведовство на когтях гуля было, мерзкое.

Маг специально его там оставил, убить охотника хотел. Он знал, что даже одного легкого пореза хватит.

   – Сидеть и рассуждать тоже делу не поможет! – зло взвизгнул домовой и поставил на печь глиняный горшок. - Мое дело – рану обработать,твое, Хелена, жизнь ему сохранить.

   – Предлагаешь Силой с ним поделиться?

   Дух ничего не предлагал. Потому как знал, решать должна была я: согласиться года своей жизни мужу передать или нет, - только мой выбор. Никто осуждать не будет.

Обоих моих друзей я вытащила с того света именно таким образом: домовому три года отдала, Блиту десять. Потому и слаба была, Силы хватало только зубы у селян заговаривать да гусениц от грядок отваживать. Даже метлой пользоваться не могу. Смех один, а не ведьма!

   – Ладно, приступим! – Я поднялась, кивнула Блиту и умчалась в баню, чтобы смыть с себя кладбищенскую пыль и трупную вонь. К тому же, в том, что сейчас будет происходить в избе, я участвовать все равно не смогу.

А путаться под ногами и лапами у двух древних духов себе дороже.

   Мылась я долго, аж до скрипа. Еще и чистотелом кожу натерла. Фыркая и охая, окатила себя холодной водой. Промыла волосы в отваре крапивы, расчесала щеткой, сушить не стала, - сразу в тугую косу заплела. Оделась, вышла из баньки и задумчиво уставилась на избу. В окне горел свеча. Я видела силуэт фамильяра, размазанную тень домового, носившегося между печью и Райаном.