— Вы действительно собирались уехать из Англии, даже не поставив меня в известность?
— С какой это стати я должна вас извещать? — отрезала Эмма.
— Значит, решили сбежать за границу, оставив меня отдуваться за двоих?
— Да! — вскричала Эмма. — Вся эта история произошла по вашей вине. Если бы вы не сказали отцу, что готовы жениться на мне…
— Я ничего подобного не говорил.
— Ну, что-то в этом роде вы сказали, — прошипела Эмма. — Если бы вы не вели себя так безответственно.
— Тогда ваш отец не поместил бы в «Морнинг пост» это объявление и не захлопнул бы, таким образом, дверцу западни, — закончил за нее Колин.
Эмма вспыхнула:
— Вот именно!
Слово западня было последней каплей. Ей хотелось кричать от обиды.
Колин жестом признал ее правоту.
— Значит, вы решили удрать? — вновь спросил он.
Эмма отвернулась, прошла к холодному камину и до боли в руках вцепилась в каминную полку.
— Я вовсе не удираю, — проговорила она, наконец, взяв себя в руки. — Я просто возвращаюсь в Европу.
Последнее слово Эмма произнесла дрогнувшим голосом.
— И к чему же вы возвращаетесь?
Она пожала плечами.
— Таррант оставил вам средства для существования? — не унимался Уэрхем.
Эмму захлестнула волна горечи. Этому человеку так легко живется! Он и понятия не имеет, что ей пришлось пережить.
— Эдвард оставил мне в наследство мастерство карточной игры, — ледяным тоном ответила она. — Плюс адреса игорных домов по всей Европе. Так что не извольте за меня беспокоиться — перебьюсь.
Колин живо представил ее в низкопробном игорном доме.
Будучи офицером, он не раз вытаскивал из таких домов солдат и офицеров своего полка.
— Нет уж, — проговорил он.
Эмма словно не заметила этих слов.
— Если это все, милорд Сент-Моур, позвольте с вами распрощаться. Мне пора ехать.
— Нет уж, — повторил Колин, в котором сработал инстинкт защиты слабого.
— Что вы сказали?"
"Я этого не допущу, — подумал он. — Чтобы такая великолепная женщина провела остаток своих дней в прокуренных игорных домах, занимаясь тем, что она всем сердцем ненавидит! Сколько ей придется вынести унижений! Нет, нельзя допустить даже такой мысли.
— Неужели у вас нет выбора? — спросил он.
У него самого всегда был выбор, — подумала Эмма. — Он и представить себе не может, что это значит — потерпеть поражение и вернуться туда, где тебя не ждет ничего, кроме горя.
Негодование толкнуло вдруг Эмму на откровение.
— У меня нет ни гроша, я опозорена, от меня отказалась моя семья, — четко проговорила она. — Иного выбора у меня нет.
