"Джейн Эшфорд
Брак на пари
Глава 1
Колин Уэрхем, пятый барон Сент-Моур, стоял на палубе, держась за поручни, и глядел на пенящиеся волны Ла-Манша. Хотя стоял уже конец июня, воздух был сырой стылый, и по небу неслись темные тучи. Дул северный пронизывающий ветер, но Уэрхем даже не пытался придерживать полы развевающегося плаща или увертываться от брызг, взлетавших из-под носа судна. Его тело сковывала необоримая усталость. По Сути дела, он уже не помнил то время, когда не чувствовал неотступной усталости.
— Мы уже почти дома, милорд, — сказал его камердинер Реддингс, показывая рукой на темное пятно, появившееся на горизонте.
Это была Англия.
Дома, — повторил Колин, как бы пробуя это слово на вкус и с трудом припоминая, что оно значит.
Последние восемь лет его домом был военный лагерь. Он сражался с наполеоновской армией в Испании под началом герцога Веллингтона и прошел с боями чуть ли не через весь Пиренейский полуостров от Ла-Коруньи до Саламанки. Потом воевал во Франции, пока император не был свергнут и сослан на остров Эльба.
Сражался он с Наполеоном Бонапартом и во время знаменитых «Ста дней»[1].
Колин Уэрхем так долго жил в обстановке походной грязи, крови и смерти, что разучился радоваться жизни. И вот он возвращается в Лондон, в другой мир, к родным, но самое главное — теперь ему вновь предстоит взять на себя обязанности старшего сына знатного семейства, чему были безмерно рады родственники. Они вообще считали, что барону не подобает рисковать жизнью на поле брани.
Сейчас они с таким же удовлетворением ждали его возвращения, с каким негодованием восемь лет назад встретили решение двадцатилетнего юноши вступить в действующую армию.
Реддингс поглядывал на своего господина с тайной тревогой. Барон — высокий широкоплечий мужчина, теперь, измученный лишениями войны, выглядел изможденным и худым. К тому же мучившие Колина мрачные воспоминания сделали его угрюмым и молчаливым. Реддингсу не нравилась сумрачность, которая за последнее время стала отличительной чертой барона Сент-Моура.
Верный камердинер предпочел бы прежние вспышки раздражительности и жалобы на судьбу, которая обрекла юность барона на такие лишения. А еще больше ему хотелось бы увидеть в хозяине хоть какой-то след того жизнерадостного молодого денди, который восемь лет назад взял его к себе в камердинеры.
Вот был радостный денек, подумал Реддингс, с удовольствием возвращаясь к более приятным воспоминаниям.
