Эмма посмотрела ему в лицо. Она чувствовала особую важность этой минуты. После сегодняшнего появления в свете пути назад уже не будет. Нельзя будет отказаться выйти замуж за Колина, признаться, что они оба сделали ошибку. Так это или нет, Эмма не знала. Для женщины, которая ненавидит азарт, игру, пари, она сделала очень рискованный шаг, поставила на карту всю свою жизнь. Несколько лет назад она поступила так же опрометчиво, о чем ей потом пришлось горько сожалеть.
— Что такое? — спросил Колин.
— Вы уверены? — спросила она, вложив в эти два слова огромное значение.
Он не стал спрашивать, что она имеет в виду, и так было все ясно.
— Уверен, насколько человек вообще может быть в чем-нибудь уверен.
Эмма отстранилась.
— Как это понимать?
Уэрхем смотрел на нее глазами, в глубине которых таилось нечто непостижимое.
— За последние восемь лет не было дня, когда я был бы уверен, что доживу до вечера. Меня тысячу раз могли убить.
— Но ведь не убили.
— Меня не убили. Но убили столько моих друзей, моих солдат и офицеров! Некоторым не было и двадцати лет.
У Эммы расширились глаза.
— Я поклялся никогда не загадывать на будущее. Никому не дано знать, что принесет следующий день. Надо просто как можно лучше использовать каждое мгновение жизни.
Какая мрачная философия! — подумала Эмма. Несмотря на все то дурное, что случилось с ней самой, она не прониклась таким скептицизмом. Но что-то в глазах Колина ответило на ее сомнения.
— И я должна провести эти драгоценные мгновения под лупой вашего семейства? — весело спросила она.
— Вас никто не посмеет обидеть. Будьте покойны, этого я не допущу.
Удивленная жаром, с которым барон произнес эти слова, Эмма промолчала.
— Пошли, — сказал Колин. — Тетя Силия на стенку лезет, когда ее гости опаздывают.
— Ну что ж, пошли. Я вовсе не хочу, чтобы она с первой минуты невзлюбила меня.
Леди Арабелла смотрела им вслед из окна. До чего же красивая пара! И как ловко ей удалось обставить дело! Пока все идет как нельзя лучше.
— Кто же приглашен на обед? — спросила Эмма, когда они с Колином разместились, наконец, в его карете.
— Моя мать, моя сестра Каролина с мужем, несколько кузенов и кузин со своими супругами. Возглавлять пиршество будет, конечно же, моя двоюродная бабка Силия.
— Да, вы столько успели о ней рассказать, что у меня уже сейчас дрожат коленки.
— Оно и видно, — усмехнулся Колин, окинув взглядом ее безмятежную физиономию.
— Просто я держу себя в руках, как меня учила когда-то моя дорогая гувернантка.
