— И все-таки, как же с цветком? Я его получу?
— Понимаешь, девочка… — Тактар сник, устало и как-то обреченно, словно из него разом выпустили весь воздух. — Я и рад бы, да не могу. Проклятие не позволит.
Глава 17
Хозяин помедлил и свернул с дорожки — к увитой плющом беседке, неподалеку. Тяжело опустился на скамью. Я, повинуясь внезапному порыву, подошла, села рядом, и Бастиан не стал меня останавливать. Пинки устроилась у входа, на удивление тихая и серьезная.
— А что за проклятие?
В вопросе против моей воли скользнуло любопытство, и Тактар, покосившись на меня, усмехнулся.
Но не зло — скорее, понимающе.
— Я тогда был чуть старше тебя. Молодой, красивый, богатый, одаренный. Беспечный. А еще самоуверенный и наглый — мнил себя хозяином жизни. Пока судьба не столкнула меня с самой Мианой, владычицей перевертышей. Слышала о такой?
Еще бы не слышать!
— М-м-м… Да… Немного. Но она же жила очень давно.
— Я тоже уже не юноша.
Ого! Это сколько ему лет?
— Она купалась в лесном озере, надев свою любимую личину, — продолжил Тактар, не глядя на меня.
— А я бродил неподалеку. Вышел к берегу, заметил оставленную на траве женскую одежду, лебедя, скользящего по воде, и все понял. Я был сообразительным мальчиком, жаль ума мне эта сообразительность не прибавила. Надо же до такого додуматься — шутить над самой Великой Мианой. В общем, забрал я ее платье и крикнул, что отдам его лишь в обмен на поцелуй. Сначала владычица пыталась меня уговорить, усовестить, а затем… Я и опомниться не успел, как она уже стояла рядом.
Обнаженная, прекрасная и разгневанная, как сто тысяч орков вместе взятых. Глаза — злющие, так и сверкают.
В тоне хозяина болотного сада смешались ужас и восхищение.
— «Целоваться захотелось? — прошипела, выдернув у меня из рук свою одежду. — Глупый, избалованный мальчишка! Хорошо. Будут тебе поцелуи. Много. Очень много. Бегать от них начнешь, но далеко все равно не убежишь». Рукой взмахнула и исчезла, словно ее и не было.
Тактар замолчал. Тейдж, неслышно опустившийся напротив, достал из воздуха два бокала, поставил их на стол, разлил вино и подвинул один из бокалов к приятелю.
Тот, не поднимая глаз, поймал его и так же молча выпил.
— А дальше что? — не выдержала я.
— Дальше я очнулся вот в таком виде и узнал, что на меня наложили проклятие: оставаться мне в этом облике, пока не перецелую всех девушек на свете.
— Странное условие, — не поверила я.
Миана, конечно, была скорой на расправу и горячей на руку, но справедливой — по своему предку сужу.
