Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Громко брякнув донышком тарелки о стол, Эвердин закончил свою трапезу и, громко топая, вновь сбежал, как уже делал это, когда мы прибыли на Кимтар.

Доедала я уже без аппетита, но все равно съела больше обычного, чем сама себя удивила. Видимо, Туман не соврал, когда говорил, что воздух здесь голодный, но в одном я была точно уверена — скоро я вновь проголодаюсь.

— Если хотите, мы сейчас же можем отправиться в торговый ряд.

— Боюсь, я буду вынуждена отказаться. Господин Эвердин не взял у моего отца приданое, и у меня просто нет средств на покупки.

От моих слов лица мужчин посерели. Они мрачно поджали губы, но первым собрался Туман, довольно холодным и непререкаемым тоном заявив:

— Мы в состоянии содержать свою жену. Средств предостаточно, и госпожа ни в чем не должна себе отказывать. Особенно в такой мелочи, как вещи.

— Я так понимаю, у меня нет выбора?

Суровые мужчины отрицательно замотали головами, выражая крайнюю степень несогласия с моим желанием запереться в комнате и никуда не выходить.

— Что ж, только если выбора действительно нет…

Лиам за пару движений собрал со стола блюда, одновременно пряча напоминание про не самый приятный в плане общения ужин, и направился к двери.

Да, я позволила ему придерживать меня в полете на Еве, но чисто из соображений самосохранения. В спокойной же атмосфере, не требующей лишних мер безопасности, прикасаться к мужчинам не было ни малейшего желания. В этом меня почему-то не упрекнули, лишь окружили и повели к выходу из дома, уже в самом пороге напомнив о принесенных из моей комнаты сапогах.

— Лиам, — спросила я, пока мы шли вдоль дороги, разделяющей квадраты домов ровными линиями. — А как давно вы знаете господина Эвердина?

— Давно, — добродушно отозвался парень, не смущаясь своего голого торса, который так и не удосужился прикрыть, покинув стены дома. — Кристиан принял меня в свой дом, когда мне исполнилось тридцать.

Так, стоп. Тридцать?! Я ошарашенно разглядывала вполне молодого мужчину: на вид ему было едва ли те самые тридцать лет.

— А давно — это сколько?

— Около двух десятков лет.

Я даже запнулась, едва не упав, но вовремя собрала ноги в кучу, заметив, как мужчины напряглись, готовясь меня поймать.

— Простите, но сколько вам лет?

— Пятьдесят. Я уже достаточно взрослый.

Некрасиво крякнув, я на секунду примолкла, но любопытство взяло вверх над смущением, не дав мне идти с закрытым ртом.

— Семьдесят девять.