Брак поневоле

Потоптался по душе, как следует, всласть натрахался и ушёл… Вовремя. Потому что у меня больше не осталось сил изображать из себя ту Алису, которую он видел перед собой недавно. Я рухнула на диван, не переодеваясь, чувствуя, как сильно и болезненно тянет низ живота. С непривычки от такой порции секса после длительного перерыва. Мысли словно густое желе. Понимаю, что первый шаг уже сделан. Но вряд ли отдаю себе отчёт в том, что ещё мне предстоит пережить. И какая чаша унижений ждёт меня впереди. Но пока я просто лежу, чувствуя, как слёзы, стекая по вискам, щекочут раковины ушей.

Начинает звонить телефон.

Заставляю себя подняться. С некоторых пор я не имею права пропустить ни одного телефонного звонка. Запоздало понимаю, что звонит не тот телефон. Но уже поздно: ответила на звонок и поднесла телефон к уху.

– Алиса, привет!

Мужской голос полон искренней радости. Я сжимаю зубы плотнее, чтобы не застонать мучительно. Звонит Дима. Мой… кто? Уже никто. И был, по сути, никем или всем: с какой стороны ни посмотреть.

Я знала Диму давно. Он всегда хотел со мной встречаться и ухаживал за мной, но я познакомилась с Владом. А Дима… остался просто Димой, пребывающим в режиме вечного ожидания.

После разрыва с Владом Дима был тем, кто помог не скатиться в чёрную меланхолию. Он постоянно находился рядом и вытаскивал меня из темноты каждый раз, когда я, устав быть сильной, опускала руки. Наверное, он надеялся, что однажды я взгляну на него, как на мужчину, а не на друга. Я честно пыталась. Но меня окатывало ледяной паникой, как только он переходил от поцелуев к более активным ласкам.

Едва его пальцы сжимали соски или ныряли под юбку, меня скручивало, но не пружиной возбуждения, а рвотным спазмом. Кожа покрывалась мурашками страха.

Дима расстраивался. Иногда срывался, уходил, переставал звонить, не давал о себе знать несколько дней. Но потом вновь ждал меня около дверей квартиры или встречал после работы: осунувшийся, слегка нетрезвый, потому что заливал тоску спиртным, но такой знакомый и близкий, что меня отпускало.

Ближе Димы у меня не было никого.

Он один знал правду о том, что на самом деле произошло несколько лет назад. И каждый раз, когда я отталкивала его, я видела, что Дима предпочёл бы ничего не знать. Потому что знание правды перемалывало его в мелкое крошево, а он был бессилен перед правдой.

– Алиса? Ты здесь? – забеспокоился Дима.

– Привет, Дима… Да, я здесь.

– Что с голосом? Ты расстроена? Что случилось? – засыпал меня вопросами Дима.