Брак поневоле

Не захочешь говорить или не сможешь, прочитаешь одну строчку и трогательно смахнешь слезинки рукой. Выйдет даже лучше.

Я усмехнулась:

– Теперь включился режим профессионала?

– Конечно. Я научилась брать себя в руки за считанные мгновения. И тебе советую. В особенности, если будешь иметь дело с Громовым. Тяжёлый характер.

– Я знаю.

– Интересно, знает ли Громов, насколько тебе неприятно ехать в этот центр, – задумчиво сказала Людмила, махнула рукой, – так, размышления вслух. Не обращай внимания.

Людмила опустила форточку:

– Миша.

Садись в машину.

Через мгновение ярко-красная Honda уверенно срывается с места. И мне кажется, что этого случайного разговора не было совсем.

Посещение Центра далось мне с большим трудом. Не раз и не два я пожалела о том, что не согласилась выпить таблетку, отрубающую эмоции. Нет, мне никто не рассказывал ужасных историй, но общее настроение было такое подавленное. Слишком много слёз видели эти стены. Разумеется, рассказывали больше о положительном, приводили примеры женщин, жизнь которых полностью изменилась после посещения Кризисного центра.

Мне почти ничего не пришлось делать: основную речь произнесла Людмила, указав на меня как на одну из активисток, участвующих в жизни Центра. Я едва смогла прочитать несколько строк и поспешно ушла с трибуны, полыхая щеками.

Из меня будто выкачали все силы, и хотелось поскорее убраться отсюда. И глядя на бойко тараторящих женщин, рассказывающих о насилии в своём прошлом, я понимаю, что не смогла бы точно так же. Нет… Меня будто вновь окунули в чан с жидким дерьмом, откуда выбраться было практически невозможно.

Если бы не дружеская помощь Димы и его поддержка, я бы, наверное, так и находилась в прострации, а жизнь катилась под откос.

Тогда я феерично провалила защиту диплома, потому что не смогла заставить себя даже сделать нескольких шагов в направлении университета. Мне было не до учёбы… Мне не было дела ни до чего. В голове, как мелодия на заевшей пластинке, без конца проигрывались слова Влада и его жестокое, красивое лицо, когда он приказал мне убраться из своей жизни за два часа.

Я торопливо простилась с Людмилой, попросив оставить меня в центре, и бездумно прогуливалась по скверу. Пыталась дышать свежим воздухом. Лужи после вчерашнего дождя ещё не везде подсохли и носки светлых туфель немного запачкались в грязи. Грязь… Много грязи. Мне от неё не отмыться вовек. Хотелось бы покромсать свою память, вырезав из неё куски неприглядного прошлого…"

"Я сжала в пальцах новый телефон.