Она ловко притворяется, у нее очень удачный костюм, и нет сомнений, она сумела обмануть всех вокруг – и тебя тоже, моя дражайшая и любимая супруга.
Фатима повернулась к Ровене, затем посмотрела на Тобиаса:
– Это правда – то, что утверждает мой муж?
Он кивнул и снова рассмеялся:
– Да, Фатима. Я знал это все время.
– Полагаю, я огорчил юную леди, – проговорил Ахмед. – Так ли это? – ласково спросил он, глядя на расстроенное лицо Ровены. Она молча кивнула. – Но я сделал это не для того, чтобы подразнить тебя, дитя.
– Вы должны простить его, Ровена, – вставил Тобиас, наконец придя ей на помощь. – Но Ахмеда и в самом деле невозможно обмануть.
– Не беспокойтесь, никто не узнает о вашей истинной сущности… Ровена, – заверил Ахмед. – Но не объясните ли вы, что заставило вас принять необычный для вас вид?
– Когда Касем захватил в плен сестру Ровены, – начал Тобиас, – она твердо вознамерилась узнать, куда он увез ее, и попытаться вернуть ее домой. Она не могла это сделать, будучи женщиной, и потому переоделась в юношу и обманом проникла на мой корабль, который был готов отплыть в Северную Африку, – о причинах, что заставили меня предпринять это путешествие, я уже рассказал.
Я и сам не догадывался, что она женщина, пока не стало слишком поздно. Мы уже были в открытом море, и я никак не мог высадить ее на берег.
– Теперь и я все вижу, – сказала Фатима и откинулась на гору шелковых подушек. Она рассмотрела гостью внимательнее, отметив, что ее лицо сужается к подбородку, напоминая формой сердечко, полюбовалась на брови вразлет и – еще раз – на прекрасные сине-зеленые глаза.
Да они могут менять цвет, поняла она. – Ужасная жалость, что тебе пришлось обрезать волосы, как мальчишке, но это не портит твоей прелести. Да-да, я вижу, что ты настоящая красавица. О, дитя, если бы ты оделась как женщина, все мужчины влюбились бы в тебя, лишь бросив один взгляд.
– Но меня не интересуют подобные вещи. Все, чего я хочу, – это разыскать свою сестру, и для этого я должна продолжать изображать из себя юношу… хотя, признаться, я уже начинаю от этого уставать.
Фатима на минуту задумалась, лицо ее приобрело хитрое и довольное выражение. Она посмотрела на Тобиаса, затем на своего мужа, и в ее темных глазах мелькнула озорная искорка.
– У меня появилась одна мысль. Ведь ничто не мешает ей остаться здесь, в этом доме, пока вы в Алжире, Тобиас. Уверена, вы сможете что-нибудь придумать, чтобы объяснить ее отсутствие.
