Ведь не появись в ее жизни меня и Вероники — с Кристиной не случилось бы этого несчастья. Вы вправе так думать и так чувствовать. Как отец отца — я вас понимаю. Но я знаю одно — не будь сегодня рядом с Вероникой Кристины — я бы лишился дочери. И можете считать меня эгоистом, можете презирать, ненавидеть, все, что угодно — но я благодарен судьбе за то, что Кристина сегодня была в интернате «Бухта доброты». Она спасла Веронику. Правда… вот такой ценой. Если я могу чем-то… я…
У Марка кончились слова. А еще он понял, что просто не может больше находиться под перекрестным прицелом этих четырёх пар глаз.
Глупо, трусливо, не по-мужски — но он спрятал лицо в ладони.
— Простите меня…
Через несколько томительно долгих мгновений его локтя коснулись чьи-то пальцы.
— Да перестаньте, — а вот зазвучавший голос определённо принадлежал Степану Кузьменко. — Что мы, звери, что ли. Нет в этой ситуации виноватых. Даже пожарные говорят, что это невероятное стечение случайностей. Раз в сто лет такое бывает.
— Да, — Марк резко отнял руки от лица. — В том-то и дело, понимаете?! Я был стопроцентно уверен в безопасности этого места. Иначе я бы не поместил там дочь. Я и предположить не мог… Если бы я только мог предположить… Я бы никогда…
— Ну что теперь, — неохотно буркнул Степан Кузьменко. — Случилось все уже.
— Что с Кристиной? — быстро спросил Марк. Он вспомнил вдруг, ради чего все это аутодафе. — Мне ничего не говорят, сказали, что информация только для родственников. Вы ее видели? Говорили? Что с ней? — Марк переводил взгляд с одного лица на другое.
— Скажите. Пожалуйста. Я вас умоляю.
Степан Кузьменко кашлянул. Встал во весь свой огромный рост.
— Пойду еще кофе возьму.
— Мы с тобой, — следом за отцом встали оба брата Кузьменко. — Пирожных прихватим.
Марк остался за столиком вдвоем с матерью Кристины. Тура. Ее зовут Тура. Да, там же норвежские корни. Так что и имя вполне норвежское.
Марк больше нечего не спрашивал, просто смотрела на эту женщину. Но в памяти почему-то всплывало лицо ее дочери.
Какое оно сейчас? О, господи…
— Угрозы для жизни нет, — коротко и отрывисто начала Тура. — Ожоги в большей части средней и легкой степени тяжести. Возможно, потребуется операция по пересадке кожи — сегодня это будут решать врачи. Волосы на треть примерно сгорели, но это мелочи.
Марк жадно впитывал информацию. Все это звучит не страшно. Даже обнадеживающе. Волосы — и в самом деле мелочь. Отрастут, в конце концов.
