Так отчего же такое строгое и суровое выражение лица у женщины с редким именем Тура?
— О чем вы умалчиваете? — голос у Марка звучал резко. Какое-то время они молчали, глядя в глаза друг другу. А потом мать Кристины ответила — так же сухо и отрывисто.
— Сильнее всего пострадало лицо.
— А глаза? — так же резко и отрывисто спросил Марк. — Глаза целы?
— Да, — как-то растерянно ответила Тура. — Ожоги в основном коснулись боковых частей лица — скулы, щеки.
— Это хорошо.
— Хорошо?! — теперь он услышал эмоции в голосе этой женщины.
Гнев, самый настоящий гнев. — Вы говорите — это хорошо?!
— Хорошо, что нет угрозы жизни. Что не пострадали легкие от вдыхания горячего воздуха. Что целы глаза. Что ожоги средней и легкой, а не тяжелой степени. Вот это хорошо.
— Вы представляете, что значит лицо для профессиональной модели? — Тура смотрела на него через прищур светлых ресниц. Убойный у этой женщины взгляд. Впрочем, ее можно понять. Она мать. Вот она — настоящая мать, которая за своего ребенка горло перегрызает, невзирая на то, что ребенок — давно взрослый.
— Да даже не в этом дело! Она просто молодая девушка, у которой в пожаре пострадало лицо. Оно теперь будет все в шрамах! И руки! И ноги!
— Простите, я неудачно выразился, — Марк и в самом деле испытывал раскаяние. Он так боялся гораздо более худших новостей, что сказал, не подумав. Не подумав прежде всего об эстетической стороне вопроса. Для него куда важнее, что жизни Кристины ничего не угрожает. — Но если речь идет об ожогах легкой и средней тяжести… Разве эстетическая косметология не решает эти вопросы? Я думал, что… Я готов это взять на себя.
В смысле, оплатить.
Мама Кристины откинулась на спинку стула и принялась изучающе разглядывать Марка. Потом покачала головой.
— Чудной вы человек, Марк Леви. И простите мне мою резкость.
— Нет-нет, не извиняйтесь, пожалуйста. И не отвергайте мое предложение.
Тура невесело усмехнулась.
— В нем нет необходимости. У меня своя сеть косметологических клиник. Все, что можно будет сделать, будет сделано.
— И все же…
— А вот и кофе, — к столу подошли мужчины Кузьменко.
— Мама, Крис можно уже пирожные, как думаешь? — Александр — кажется, это Александр — поставил на стол тарелку с пирожными.
— Пока — нет.
— Придется самим справляться, — вздохнул, наверное, Юрий."
"Горячий кофе оказался неожиданно вкусным. Теперь, когда Марк был уверен, что жизни Кристины ничего не угрожает, ему теперь все казалось гораздо более вкусным, ярким, светлым.
