Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Но хуже всего было от едкого разочарования, которое драло грудь когтями. Ведь где-то в глубине души во мне теплилась надежда на то, что муженек одумался, разул свои чертовы глаза и понял, что пустил в дом змею!

Но насколько же непроходимым кретином и глупцом он был, даже если после всего, что было, верил Катарине?!

Привратники торопливо отворили мне ворота.

Что странно они даже не удерживали меня, а ведь по ту сторону была разъяренная толпа, которая жаждала моей смерти. Но я не стала придавать этому значения, ведь стоит мне выйти и показать свою истинную суть, как им придется заткнуться.

Пылая праведной местью и сгорая от злости, я вылетела из замка и остолбенела. Мои глаза лихорадочно бегали по площади, но то что я видела никак не стыковалась с тем, что я себе навоображала.

Какой-то мужчина в толпе мельком заметил меня, застыл, а затем рухнул на колени.

— Госпожа Абигайль! — выкрикнул он.

Его восклицание привлекло внимание, и все больше и больше людей стали оборачиваться ко мне и с идентичным выражением страха и благоговения падали ниц, приветствуя меня.

От происходящего у меня по коже побежали мурашки, я сглотнула и, наконец, посмотрела на «представление», из-за которого здесь и собрался весь народ.

В центре площади в одном нижнем платье стояла Катарина, зажатая в колодки позорного столба. Ее золотые волосы, потемнели от кожного сала и были в полном беспорядке, лицо осунулось, под глазами залегли синяки.

И стоило нашим взглядам встретиться, как она будто с цепи сорвалась.

— Ведьма! Проклятая ведьма! Это все из-за тебя! Скажи ему! Скажи ему правду! Скажи, что ты снюхалась с Ульвом! Это ты предала ярла! Ты, тварь! А я лишь хотела его защитить! — срывая горло и хрипя, заорала она.

А я просто не верила своим глазам.

Катарина была в цепях. Катарина была в цепях. Катарина была в цепях… Но почему?! Разве Келленвайн не верил каждому ее слову?! Разве не ставил ее слова выше моих?! Разве не считал ее невинной святошей?!

И пока я пыталась осознать реальность, толпа снова заволновалась, а Катарина вдруг резко переменилась, и ее глаза наполнились крокодильими слезами.

— Мой ярл! За что вы так со мной?! Я служила вам верой и правдой много лет! Я лишь не хотела, чтобы вы стали рогоносцем, а вы обвинили меня во всем и вернули изменницу в свой дом!

Сглотнув, я обернулась и встретила взгляд Келленвайна.

На Катарину он даже не смотрел, внимательно наблюдая за мной и моей реакцией.