Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Отрекись от имени Натальи и стань Абигайль, которая нужна Туманным Островам.

И хотя все внутри вибрировало и отзывалась на каждое слово колдуньи, я не могла расслабиться, не могла позволить тёмным щупальцем тьмы утянуть меня в самую бездну. Что-то в груди противилась этому, выло, цеплялось за прошлое и мешало.

— Если ты не справишься, Туману понадобится ещё несколько лет, чтобы выбрать себе новую преемницу, но мы выживем, даже если начнутся набеги. А вот Лейла останется без матери на острове вместе с колдуньями.

Перед мысленным взором тут же вспыхнуло лицо Лейлы: её сияющие глазки, милая улыбка и безусловная любовь, с которой она смотрела на меня и которую жаждала в ответ. А затем… Затем она, увлекаемая черными щупальцами, стремительно пронеслась мимо меня прямо ко дну. В ее сияющих синих глазах застыл ужас и мольба, кроха отчаянно тянула ко мне руки, будто верила, что только я могла ее спасти.

Меня пронзило страхом и болью, сердце заколотилось.

— ЛЕЙЛА! — прокричала я, захлебываясь водой, и попыталась нырнуть глубже, поймать ее, но как бы не пыталась, меня словно что-то удерживало на месте, а пальцы хватали лишь воду. — НЕТ!

Я не могу позволить ей утонуть! Не могу!

— Коли все еще цепляешься за прошлое, то можешь. Оно тебе дороже дочери, — проскрипела Бальба.

Нет! Нет, не правда! Прошлое в прошлом. Там меня ничего не держит!

Но это была ложь. Барьер в груди никуда не делся, и сколько бы я не билась об него, сколько бы не пыталась поспешить к Лейле, я не могла.

— Тогда докажи, — прогремел голос колдуньи.

И вдруг с поверхности воды, оттуда, куда мне было не достать, ко мне потянулась рука. Я бы узнала ее из тысячи, и ее, и карие глаза, и черные, жесткие завитки волос у лица. Это был отец. Он смотрел на меня с непривычной любовью и заботой.

— Наташа, милая, — пробормотал папа. — Прости меня. Прости, я был глупцом. Идем со мной, доченька. Идем, и обещаю, я буду хорошо заботиться о тебе.

— Папа… — прошептала я, чувствуя, как в горле заскреблись когтистые монстры.

Это… Это не могло быть правдой. Ни разу за всю мою жизнь он не смотрел на меня так, как сейчас. Все восемь лет, пока он жил с нами, я безуспешно пыталась добиться его любви, даже на гребаную рубашку он смотрел с большей теплотой, чем на меня.