– Да неужели? Или ты заметила это, только когда заблокировали все карты?
– З-заблокировали? Все?
– Да, дорогая. Все счета и денежные средства у меня заблокированы. И как же я рад, что Арс на попечение Давида.
Я прислонилась к косяку, потрясенно следя за Георгием, стягивающим рубашку, штаны, швыряющим их в сторону.
– И что ты будешь делать?
– Всё, что я мог сделать – уже сделано, Лен. Теперь только банкротство.
Неприятное, ужасно нищее, голодное слово повисло между нами.
– Не всё, – неуверенно прошептала я.
– У нас есть еще мой фонд.
Теперь у Геры выражение лица стало виноватым.
– Что? – уточнила я. – Уже?"
"– Прости, Лена. Если бы я выкрутился из ситуации, ты даже не узнала бы, что я залезал в твой фонд.
Я сделала только два шага и рухнула на кровать.
– Ладно… Но мы можем экономить. Я сейчас же откажусь от клиринговой службы, мы можем продать эту квартиру и переехать в маленькую…
– Не можем.
Гера тяжело опустился рядом, обнял меня на плечи и прижал к себе, легко целуя в висок.
– Квартира заложена. Срок выкупа заканчивается в этом месяце.
Это конец. Я чувствовала его по обреченному, опустошенному тону мужа.
Он весь вечер пытался объяснить в какую махинацию оказался замешен и как отжали его бизнес, но я не понимала ни слова, кроме того, что муж остался без работы, без денег, а к концу месяца мы оба окажемся на улице.
– Мой стойкий оловянный человечек! – тихо шептал мне на ухо Гера. – Ни истерик, ни угроз, ни шантажа «бросить меня».
За это я люблю тебя еще больше… Если это вообще возможно.
Поцелуи мужа стали более настойчивыми. Руки полезли под одежду. Губы покрывали лицо, шею, грудь голодными поцелуями, а я лежала под Герой и безучастно глядела в потолок.
Я совсем не стойкий человечек. Я просто очень глупый и доверчивый цыпленок, которым пользуются все, кто дотянется. Бывший муж, Макс, Арс, теперь вот Гера. И все равно, не могу их бросить и предать, потому что верю, что они искренне не могли поступить по другому.
Тело предательски выгнулось под ритмичными движениями мужа, и сознание поплыло, полностью отдаваясь плотским ощущениям. Я покрывалась мурашками, лихорадочно гладила Гера по телу и стонала, двигаясь ему на встречу, отдаваясь резким толчкам.
Он трахал неистово, вкладывал всю энергию, злую, накопленную поражениями, грубую и безжалостную. Но мне это нравилось, теперь я чувствовала себя изнасилованной не только внутренне, но и внешне.
