– Думаешь? Напомни-ка, что ты просил сегодня для тебя сделать?
Гера нахмурился, а Давид стал легко поглаживать и массировать мне плечи, шею…
– Собственно, можешь не уходить. Останься и смотри. Может, я научу тебя, как правильно надо трахать жену.
Это было сказано больше с насмешкой, чем с оскорблением, но реакцию Геры увидеть не успела. Его брат резко поднял меня, развернул и, содрав скатерть вместе с посудой и остатками ужина, посадил на стол, вклиниваясь мне между ног.
– Ты же не будешь делать это при нем? – с ужасом спросила я, задерживая его приближение руками.
– Буду. А он досмотрит, насколько у него хватит терпения.
Больше он не дал мне сказать ни слова, в своей манере впиваясь в губы поцелуем.
Пока голова не отключилась, я отчетливо констатировала, что ужаснее положения у меня просто не было. Если не считать момента с порванным анусом и передачей свечей для заживления Георгием в день первого знакомства.
А теперь мой муж наблюдает, как его брат разделывается с женой на обеденном столе. Я застонала от безысходности и беспомощности, но Давид мой звук принял за другой.
Опрокинул на спину и согнул ноги в коленях.
Теперь я лежала на столе, видя перед собой возмущенного Геру с потемневшим взглядом и раздувающимися от бешенства ноздрями. Рука сама собой потянулась к его лицу, в попытке успокоить, отвернуться, не смотреть. Но он перехватил запястье, дотронулся губами до запястья и закрыл глаза.
Я снова переключилась чувствами на Давида. Не знаю, смотрел ли он на нас, но его ласки стали слишком откровенными.
Он высвободил из корсета мою грудь, сжал её и тут же опустил руки вниз, чтобы раздвинуть бёдра и провести пальцами между ног. Я уже текла. Вся эта ситуация вымораживала, но под горячим напором братьев я таяла."
"Тихо заскула от жалящих внутреннюю часть бедра поцелуев, я не сразу сообразила, что удерживаемое мужем запястье покалывает щетиной и тут же щекотит мягким прикосновением влажного языка.
Я распахнула глаза, поднимая их на Геру, и ахнула, отметив, что ранее перепутала возбуждение с бешенством.
Нет, мой муж не был взбешен, он был очень заведен происходящим в столовой. Настолько, что не удержался от маленького участия в представлении брата.
Черт, а ведь он никогда не скрывал, что хотел бы поучаствовать в оргии, другое дело, не представлял с кем мог бы делить меня, а тут, вынужденно, терпел мой адюльтер с братом и в конце концов смирился. Теперь он не просто может наблюдать, но и присоединиться… Если я помогу. Без ущерба для гордости.
