Мне горячо даже думать о том, насколько мне с ним “интересно”. Я влюблена. Так, что голова кружится!"
"“Он самый лучший”, — пишу ей. — “Если Никита решит, что мне лучше больше никогда не появляться в музкафе, я его пойму”, — меняю тему.
“Вообще-то, твой Фролов уже с ним разговаривал насчет тебя”, — сообщает она.
Что?!
“Когда?!”, — требую, вскочив с кровати.
“Сегодня”, — пишет Алена. — “Просил тебя не “увольнять”. И заплатил за разбитый стакан”
— Просто прекрасно! — топаю ногой.
Он ничего не говорил о своих планах.
Ничего! Ураган у меня внутри превращается в торнадо. После вчерашнего мне было стыдно смотреть Алёне и ее парню в глаза. Только дурак возьмет на работу официантку, которая прославилась на все гребаные соцсети. Я даже в универ не поехала. Я решила… просто залечь на дно на какое-то время.
Я бы никогда не призналась Денису в том, что просто трушу выходить из дома.
Малодушно прячусь ото всех, даже от Ани и Алёны после того, как меня публично обозвали… шлюхой…
От обиды в горле собирается ком.
“Я и сама с Ником поговорила. Знаешь что, через неделю все забудут про твой звездный час, вот и все! Тут даже говорить не о чем. Конечно он не будет тебя увольнять”.
Я очень сомневаюсь, что все забудут.
Под этим видео километры комментариев. Даже понимая, что этот негатив накрученный, я все равно не могу спокойно есть и спать, пока мое имя полощут все, кому не лень.
“Спасибо”, — пишу Алёне. — “Ты настоящий друг”
“ОМГ. Уже плачу…”, — пишет она.
Сглотнув, кладу телефон на тумбочку и выхожу из комнаты.
Василина застегивает сапоги и пристраивает на голову шапку, продолжая трещать. Мама тоже одевается. На полу у стены маленький чемодан и рюкзак Лины, который выглядит очень тяжелым, ведь ей столько всего может понадобится в двухдневной поездке к бабушке и деду. У сестры каникулы.
— Точно не поедешь с нами? — мама надевает куртку, глядя на меня через зеркало.
— Нет… — бормочу, пряча от нее глаза.
Она выглядит чуть лучше и вообще, она больше не плачет. Почти. И она выгребла из дома все его вещи.
За ними приехал его друг и коллега.
Я чувствую себя плохой дочерью, ведь, закрыв за ними дверь, испытываю колоссальное облегчение и новую порцию нетерпения, из-за которого не нахожу себе места следующие полчаса. Вплоть до того момента, пока не раздается звонок в домофон.
Подлетев к трубке, срываю ее и выпаливаю:
— Шестой.
В десятый раз смотрю на себя в зеркало и в сотый раз расчесываю волосы. Я бледная, но ничего не могу с этим поделать.
