На мне спортивный лифчик и спортивные штаны. От футболки я избавилась, как только осталась одна. По голому животу бежит сквозняк, когда открываю входную дверь, прислушиваясь к скрипу лифтов.
Это настоящее сумасшествие.
Мы не виделись двенадцать часов, а меня уже гложет томительный голод.
Денис выходит из лифта и осматривается.
Крутит темноволосой головой сначала влево, потом вправо.
На нем спортивные штаны, толстовка и расстегнутая парка. Он выглядит, как отфотошопленная картинка. Он весь, черт возьми, “с иголочки”, и я знаю, что между поясом его штанов и пупком обязательно найдется широкая резинка брендовых трусов.
Обнаружив в дверях меня, он на ходу меняет направление, проезжаясь по мне глазами от макушки до пяток. Особенно по моей неприлично выставленной на показ груди и животу.
Мурашки пробираюсь даже под колени.
Встав на цыпочки, делаю два шага навстречу. Денис ловит меня на пол пути. Наклонившись, обхватывает руками талию и дергает вверх. Обнимаю его торс ногами и целую вместо любых приветствий.
— М-м-м… — тянет мне в губы с тихим смешком.
Ладонями сгребает мою попу.
В меня просачивается его запах и тепло его тела. Горячий язык здоровается с моим. У его языка никогда не бывает выходных. Никогда! Он всегда хочет командовать. Абсолютно!
— Мне прямо здесь тебя раздеть? — бормочет, откидывая голову.
— Даже не мечтай… — любуюсь желтыми крапинками в его голубых глазах.
Он всматривается в мое лицо. Пристально. Ну а я всматриваюсь в его. Может быть, за ночь он успел обо всем пожалеть…
В этом случае я умру.
Меня тянет к его губам, как магнитом. Мы опять целуемся.
Почти не замечаю, как оказываемся в квартире.
— Чай? Кофе? — спрашиваю, когда Денис ставит меня на ноги.
— Не-а…
Он снимает с себя парку и стягивает толстовку, оставаясь в футболке.
Коридор нашей квартиры явно ему “маловат”. Видеть его здесь — как пулю в сердце получить. Когда-то я даже помыслить о таком не могла, а теперь он здесь.
Бросив косой взгляд на мою грудь, лениво двигается по коридору, рассматривая вывешенные на стене картины.
— Твои? — кивает на них, приближаясь.
— Да… — прижимаюсь спиной к стене."
"Нависнув надо мной, Денис упирается в стену руками над моей головой и становится невыносимо серьезным. Невыносимо, потому что мои внутренности млеют, когда он такой.
— Ты что, опять плакала? — поднимает пальцами мой подбородок.
— Нет, Шерлок…
Это правда, но ведь не обязательно плакать, чтобы чувствовать себя отвратительно.
