Я ей не понравилась.
Она и не собиралась проникаться ко мне симпатией. Она не хочет видеть меня здесь. Но ведь я и не напрашиваюсь в гости.
После череды поздравительных тостов мероприятие выливается в танец молодых. Они к нему явно готовились, потому что их танец выглядит так, будто они брали уроки у Майкла Джексона.
Когда объявляют танцевальную паузу для всех, я пытаюсь проглотить что-нибудь, обратив внимание на тарелку с салатом перед собой.
Бросив косой взгляд на Влада, вижу, что он зависает в своем телефоне, развалившись на стуле.
На его лице максимально скучающее выражение. Я вдруг в панике понимаю, что и думать забыла о том, чем мы занимались в доме его родителей в тот день, когда его брат…
Уронив вилку, смотрю на Дениса. Поедая свой салат, он ведет размеренную беседу со своим отцом и, реагируя на движение моей головы, смотрит на меня в ответ. Чуть выгибает брови, как бы спрашивая, какая змея меня ужалила.
Его мать в курсе?
В курсе того, что я встречалась с Владом?
Отвернувшись, гоняю кусочки салата по тарелке.
Я избегаю смотреть на нее. Вплоть до того момента, пока она не присоединяется к беседе.
— Ты не поменял свои планы? — обращается к старшему сыну.
Он не задает уточняющих вопросов. Прожевав салат, коротко отвечает:
— Нет.
В его исполнении это звучит так, будто он не хочет развивать тему.
Не знаю, о каких планах идет речь, у него их всегда море. Примерно на каждый день недели. Он вечно чем-то занят. Своим домом, семейной фирмой, закрытием хвостов в университете, хотя там он не появляется.
Последние полгода он “на дипломе”, так что занятий у него больше не будет. Он и до этого не особо часто там появлялся, зато проходил специализированные курсы по экономике в столице. У него несколько разных сертификатов.
— И когда это все случится? — интересуется Людмила Фролова.
— Пока не знаю, — отвечает он.
— Тебе нужно такое жилье, чтобы мы все могли комфортно у тебя бывать.
Прислушиваюсь к их разговору, пытаясь понять о чем они, черт возьми, рассуждают.
— Разберемся… — бормочет Денис.
— Я понимаю, что это всего лишь триста километров, но переезд есть переезд.
Повернув голову, кошусь на Фролова.
Что происходит?
Он не может не чувствовать на себе моего взгляда. Не может. Он слишком хорошо чувствовал любой мой взгляд все те сотни часов, которые мы провели вместе до этой минуты, а теперь он его игнорирует.
Спокойно жует и запивает все это вином, слегка взболтав бокал перед употреблением.
