Нам ехать пять минут, и девяносто процентов этого времени я прихожу в себя после поцелуя, которым он меня наградил.
Молча выходим из такси, минуя двор многоэтажки, в котором с недавних пор по вечерам полно детей. Они заполнили детскую площадку под присмотром родителей.
Мы здесь новенькие. Нас здесь никто не знает.
Квартира на одиннадцатом этаже, и это настоящие апартаменты. Мрамор, авторский дизайн и бытовая техника на миллион.
Протопав на кухню, выхватываю с подноса стакан и подставляю его под кран.
Жадно пью, игнорируя движение за спиной.
Опускаю стакан на мраморную столешницу и оборачиваюсь через плечо.
Неторопливо двигаясь к холодильнику, Денис стягивает с шеи галстук и бросает его на барную стойку. Берет коробку апельсинового сока и пьет прямо из горлышка, оставаясь в пиджаке и брюках, которые делают его задницу образцом мужской привлекательности.
Вернув коробку на месте, хлопает дверцей и разворачивается ко мне. Кладет на пояс руки, отодвинув полы пиджака.
— Я рассчитывал обсудить все в более нормальных условиях, — говорит он. — Вышло через жопу.
— Ну что ты, — отворачиваюсь. — Все просто супер.
— Карина…
— Ты уезжаешь, — произношу, как факт.
— Мы уезжаем, — говорит Фролов. — Ты и я.
Боже. Мое сердце плачет и смеется. Внутри шторм из страхов, неуверенности, кучи причин, которые давят на меня.
Развернувшись на пятках, сообщаю:
— Фролов… я не собираюсь переезжать. Я… не могу.
— Все меняется, — пожимает плечом.
— Теперь собираешься.
— Я не могу! — повторяю, если он не расслышал.
— Почему?
— Почему?!
Причин куча. Куча! Начиная с того, что все это, твою мать, неожиданно, закачивая тем, что я не могу…
Он выгибает брови, предлагая мне ответить на этот вопрос.
— Я на втором курсе, если ты не заметил, — начинаю с самого простого.
— Переведешься.
— В Московский ВУЗ?!
— Да, это не проблема.
— И кто будет платить за мою учебу? — спрашиваю его.
— Я и здесь-то с трудом ее оплатить могу. Для чего по-твоему мне нужна работа? От скуки?
Мне не стыдно сознаваться в этом. Он знает, кто я такая. Знает, что я живу в квартире, которая меньше половины от этой. Знает, что даже на ремонт моей машины у меня не было денег.
Он молча разминает шею и хрустит позвонками, после чего говорит:
— Я ее оплачу.
— Что? — округляю глаза.
— Твою учебу оплачу я.
Мой рот, черт возьми, приоткрывается.
