То, что он запомнил меня, а я… я не могла развидеть его невозмутимое лицо…
— Я возьму еще мороженое… — голос Лины проплывает между нами, как фоновая радиоволна.
— Ты все это не съешь, — пытается урезонить ее мама.
— Но я хочу попробовать…
Вздохнув, смотрю на сестру.
Мы давно никуда не выбирались вот так, вместе. Кажется, все, что случилось с нам каких-то два месяца назад было в другой жизни, но отпечатки всего этого дерьма до сих пор больно жалят под кожей, особенно маму, но сегодня она много улыбается.
Мы болтаем о всякой ерунде.
Абсолютной ерунде, втягивая в девчачьи разговоры Дениса и заставляя его нас веселить, чем он и занимается.
— Кем ты хотел стать, когда вырастешь? — спрашиваю его, будто мы на интервью.
Я знаю, что он не боится внимания к себе. Не боиться смотреть людям в глаза, не боится светить своей точкой зрения.
— Космонавтом, — отвечает, не таясь.
Он с аппетитом поглощает огромный стейк и запивает его гранатовым соком.
— Ну, у тебя еще не все потеряно, — растягиваю в улыбке губы,
— Меня это больше не вставляет.
— Почему? — цокаю.
— Слишком дальние командировки.
Смеюсь, как моя мама.
— Карина в детстве хотела стать балериной, — сдает она меня.
— Да, — дую губы. — Только ростом не вышла.
— Глупости…
— А я хочу быть стюардессой, — подает голос Василина.
— Сто из ста, — бормочет Фролов себе под нос, снова заставляя меня прыскать от смеха.
Покончив с десертами, мы отправляемся “по домам”. Я не брала машину, потому что планировала выпить бокал вина, но я явно с вином переборщила, потому что моя голова пустая и беспечальная, хотя у меня полно причин не быть пустоголовой ни единой минуты.
Денис отвозит маму с Василиной домой и, когда они выбираются из машины, оставляя нас одних, делаю то, чего хотела с того момента, как увидела его сегодня.
Хочу целоваться.
Забрасываю руки на его шею. Покрываю его серьезный рот быстрыми, но очень нескромными поцелуями. Прикусываю нижнюю губу, обвожу ее языком. Хочу, чтобы он ответил мне так, как обычно это делает: вдумчиво и чертовски профессионально.
— Значит, стюардессы?.. — шепчу.
Его язык проталкивается в мой рот, разнося по рецепторам вкус, который запускает во мне самые примитивные на свете инстинкты. Денис снимает мою руку со своей шеи и заставляет накрыть ладонью свой пах.
Скулю в его губы, чувствуя твердость, от которой в глазах круги.
Широкая ладонь накрывает мою шею под волосами, рот прижимается к моему. Так, что каждое сказанное им слово становится мурашками на моих губах.
