Он часто брал меня с собой на фирму, на встречи с партнерами, где в меня как-то сама собой вливалась информация, и мне было достаточно интересно болтаться по складам и зависать в его рабочих буднях, чтобы это стало для всех нас нормально. Между нами есть разница, он флегматичный немного. Ровный. А я… я нет.
— Привет, — улыбается мне кривовато.
— Привет, — становлюсь посреди комнаты, кладя на талию руки. — У вас все нормально? — обращаюсь к обоим.
Пройдя по комнате, мать берется за цветочную лейку и принимается поливать цветы.
Перевожу глаза с нее, на отца.
— Садись, — вздыхает. — Чай будешь?
— Нет, — сажусь в кресло, складываю на животе руки.
Повисает тишина.
— Пум-пум… — отец постукивает по столу пальцами.
Смотрю на него вопросительно.
— Мне сказать? — мать смотрит на него через плечо.
— Че у вас тут происходит? — морщу лоб, как старый дед.
— Ничего смертельного, — заверяет отец.
— Слава Богу, — отзываюсь.
Это, твою мать, радует.
Напряжение отпускает. Если ничего смертельного, то я спокоен.
— К тебе из военкомата приходили, — откашливается отец.
— И?
Армии в моих планах нет. Вопрос даже не обсуждался, это и так очевидно. Отдам долг родине трехметровыми налогами и рабочими местами, которые так или иначе создам когда-нибудь.
— Мы с отцом посовещались и пришли к выводу, что тебе стоит сходить в армию, — вплывает в мозг заявление матери.
— Предложение отклоняется, — смотрю на нее с весельем.
Оно настолько абсурдное, что воспринимать его всерьез сложно.
Мать смотрит в окно, отец смотрит в свой чай.
— Это не вопрос выбора, — говорит она. — Это уже решенный вопрос.
— Каким образом решенный? — обрубаю. — Я ничего не решал.
— Иногда родителям виднее, — заявляет она.
— Я не собираюсь в армию, — ставлю точку в разговоре.
Развернувшись, она смотрит на меня с видом прокачанного авторитета. Я никогда не отрицал ее авторитет, но сейчас она говорит не совсем нормальные вещи.
— У тебя такой период в жизни, когда нужно остановиться и подумать… — поясняет.
— Ты под влиянием… девушки. Я понимаю, вспыхнули чувства, такой возраст. Тебе нужна пауза, чтобы мозги проветрить, — крутит пальцем в воздухе.
Из всей абсурдности ее заявления я вычленяю главное: мой выбор снова ставят под сомнение. Я предполагал, что это будет проблемой, но для меня она уже в прошлом.
— Мне не нужно ничего выветривать. У меня в жизни полный порядок, — заверяю ее.
— Сын, — вздыхает отец. — Это ведь обычная практика. Я сам два года служил.
