В половину девятого я не чувствую свою задницу и моргаю, когда рабочую область монитора компьютера вдруг заслоняет всплывшее окно какого-то внутреннего чата “Пряничного домика”.
Я этим чатом никогда не пользовалась и даже не знала, что он у меня есть.
“Ты собираешься сидеть здесь до утра?”, — читаю висящее на экране компьютера сообщение.
Глава 20
Карина
Пару раз моргнув, я кусаю губы и перечитываю сообщение опять и опять.
Ник отправителя не говорит мне ровным счетом ничего. Это просто набор случайных цифр, но сердце уже подскочило к горлу и вовсю колотится о ребра.
“Зависит от того, кто это спрашивает”, — стучу пальцами по старомодной клавиатуре выделенного мне компьютера.
В тишине опустевшей бухгалтерии эти звуки отражаются от потолка и стен и сыплются мне на голову, заставляя ерзать по стулу. Кажется, для меня весь мир вдруг резко перестал существовать.
“У тебя много вариантов?”, — получаю логичный вопрос.
Нет. У меня, черт возьми, совсем не много вариантов.
Если бы их было много, меня бы не выворачивало наизнанку, как сумасшедшую.
“Чокнутый сталкер, сумасшедший маньяк, Денис Фролов…”, — решаю все же набросать вариантов и жму “энтер”.
“Последнее”, — отвечает он. — “Так что, ты собираешься здесь заночевать?”
Я сглатываю.
Черт, как же я волнуюсь!
Решаю не задавать ему дурацких вопросов, вроде “почему ты интересуешься” или “зачем тебе эта информация”. Он здесь. Возможно, за стеной. И он явно не заблудился.
“Я почти закончила”, — отвечаю на его вопрос.
“Что для тебя значит “почти”?”, — читаю на экране.
Тоскливо посмотрев на стопку оставшихся документов, печатаю:
“Это приблизительно пятнадцать минут”
“Ок”, — получаю ответ.
Чтобы вернуться к работе мне требуется титаническое усилие над собой. Буквы и цифры разбегаются из головы, особенно когда пять минут спустя он появляется в дверях кабинета.
Смотрю на него через всю комнату, сжимая бедра и почти не дыша.
На нем толстовка без капюшона и джинсы, которые сидят потрясающе на узких тренированных бедрах. Подмышкой зажата парка, лицо гладко выбрито, волосы небрежно зачесаны набок, ссадины на скуле почти не видно.
Он красивый настолько, что у меня в глазах слепит.
Линолеум скрипит под его ботинками, когда шагает ко мне, обводя помещение таким взглядом, будто видит все это впервые.
Я не спускаю с него глаз, а его глаза падают на меня.
