Брат моего жениха

– А… ты как тут? – смотрю на Лешу, который само очарование, и улыбка которого сегодня просто заразительно сияет, что грех не улыбнуться в ответ. – Что ты делаешь утром у нашего дома?

– Вас ждал. Ляся вчера разрешила отвезти ее в сад и даже сказала, во сколько вы обычно выходите из дома. Вот и я решил... – говорит мужчина, буквально пожирая взглядом своих потрясающих глаз. – Можно? Если, конечно, ты не против, Лан, – тут же добавляет он торопливо.

А я растерялась. Нет, правда, я совершенно точно растерялась.

– Конечно.

Разрешение.

– Ула! Я поеду в садик с Лысем! – тут же радостно щебечет Ляська, а мне только и остается, что улыбнуться в ответ на ее невинную и чистую радость от такой новости."

"Леша забирает из моей машины детское кресло и заботливо устраивает в нем Ляську. Я смотрю на часы, понимая, что уже опоздала и на работу, и на встречу, но уезжать медлю.

– А тебе разве не нужно быть на тренировке? – закидываю сумочку на пассажирское сидение своей Камри, не торопясь уезжать. Мнусь у водительской двери, то и дело закатывая съезжающие рукава джемпера. Дергая ее – бедную кофту – от нервов туда-сюда.

– Поеду после, подбил график, – говорит Леша, закрывая дверь своего джипа, в котором его уже ждет дочурка. – Если ты не против, – оглядывается и видя, что Алексия увлечена своей игрушкой, подходит ко мне, – я хотел бы каждое утро возить Ляську в сад, – прячет руки в карманы куртки и неуверенно ухмыляется.

В нем что-то изменилось. Что-то очень сильно изменилось за эти выходные. И, черт возьми, это заставляет трепетать от восторга.

– Ты уверен? Это восемь утра, и может…

– Не может. У меня не так много времени до начала сезона, а мне слишком многое надо наверстать.

– Пять лет за три недели? – ухмыляюсь, качнув головой, и предательская прядка волос снова спадает на глаза.

– Я могу и тебя увозить на работу, – словно не слыша моего укола, говорит Леша и тянет руку к моему лицу. Я перестаю дышать, когда его пальцы касаются щеки и аккуратно заводят непослушный локон за ушко. И щеки начинают пылать, а сердце румбу отплясывать от такого нежного и волнительного прикосновения к моей коже.

Надо же. Прямо как тогда… в наш первый раз, и первый день. Словно своим простым жестом он нас на пять лет назад вернул.