— Это кто сказал?
— Антонина Валерьевна, начальница.
— А почему?
Ксюша смутилась:
— Она сказала, тут дело резонансное. А ты всего лишь частный детектив. Да еще без лицензии.
— Я в расследование вообще не лезу, — уверенно соврала я. — Мне нужно с Яриком пообщаться. Только так, чтобы Федор не знал.
— А зачем? — Рыженькая, несомненно, умирала от любопытства.
— Ну, ты опять сейчас начнешь: аутист, иной, не поймет. Не скажу. Секрет.
— Тогда помогать тебе не буду, — пожала плечами она.
Отлично. Шанс у меня есть.
— Понимаешь, — задумчиво произнесла я, — Федор на него, по-моему, слишком давит.
Приказами сыплет, что твой прапорщик. А я хочу научить Ярика, чтобы не поддавался. Себя в обиду не давал.
Ксюша фыркнула:
— Ты с ума сошла! Как можно учить против Федьки переть? Он и прибить может.
— Глупости. Младший брат для него святое. А я изучала психологию и знаю методику, как противостоять агрессии. Могу любого научить. Даже больного аутизмом.
Пурга редкостная, Ксюша даже хмыкнула:
— Мутная ты, Римма. Ни на детектива не похожа, ни на психолога.
— Главное, что я Ярику помочь хочу.
Она заметила грустно:
— У тебя ничего не получится.
— Нельзя сдаваться, пока не попробуешь.
— Ладно, — важно кивнула Ксюша. — Давай тогда я тоже психологом буду. Посмотри мне в глаза и скажи: ты его не обидишь?
Я твердо выдержала ее взгляд:
— Никогда.
— Хорошо. Сейчас приведу.
— А у тебя неприятностей не будет?
— Ерунда. Навру что-нибудь, — отмахнулась.
* * *Ярик бросился ко мне с просветленным лицом:
— Римма? Про Олю?!
По счастью, у меня имелось, чем его порадовать.
Я достала телефон, открыла галерею.
Фотография балерины — на берегу реки Великой, волосы развеваются, щеки горят — вогнала беднягу в состояние полного ступора. Вцепился в аппарат, ссутулился, склонился низко-низко к экрану. И смотрит, глаз не отрывает.
Я терпела. Ждала. Хотела дать ему вволю налюбоваться. Но на исходе десятой минуты не выдержала:
— Ярик!
Он взглянул, будто не узнает, и вцепился в мой телефон еще крепче.
— Я напечатаю тебе эту фотографию.
И вставлю в рамку. И постараюсь, чтобы Оля тебе ее подписала, — бормотала я, ощущая себя последней и абсолютной сволочью.
— Слово? — серьезно спросил парень.
И впервые взглянул не под ноги, не в сторону, не сквозь меня — но прямо в глаза. Боже, какой он красавец!
— Слово, — отозвалась я. И твердо добавила: — Но ты должен помочь Ольге поскорее вернуться к тебе.
— Как?
«А он действительно изменился. Смотрит в лицо. Нормально общается.
