«А Леня Симачев, который подростков расстреливал, — его друг. Банда сумасшедших… Нет, Римма, что-то тебя заносит».
И я сосредоточилась на продуктах.
Набрала огромную телегу, с трудом впихнула ее в лифт, перегрузила в машину.
Снова надела очки и заглянула в батутный центр.
Застала идиллическую картину: Паша и Ярик сидели рядышком на батуте. Дорофеев-младший что-то рассказывал, яростно жестикулируя. Синичкин старательно кивал. Федор вел очередную тренировку — теперь индивидуальную, с толстым дядечкой.
У того никак не получалось сальто назад, инструктор снова и снова его подхватывал, весь взмок от напряжения и в сторону брата даже не смотрел."
"Зато Паша меня вычислил — будто в него датчик встроен. Показал на пальцах: две минуты.
Я вернулась в машину. Синичкин, как и обещал, пришел быстро.
— Ну, узнал что-то? — Я умирала от любопытства.
— Пока особо ничего. Но Ярик твой триста сорок три на двадцать восемь в уме перемножает, — слегка невпопад ответил Паша. — И логические задачки щелкает за доли секунды.
— Значит, он всех убил, — саркастически усмехнулась я. — А Леня Симачев — его друг. Подельники.
Синичкин промолчал, отвернулся к окну.
Мы вернулись домой. Я с удовольствием нагрузила шефа пакетами из магазина, немедленно бросилась на кухню и в изумлении услышала, как Паша кричит с порога:
— Римма, адрес у Дорофеевых какой?
— Кетчерская, сорок восемь, квартира сто восемьдесят четыре. А зачем тебе?
— Хочу одну идею проверить.
— Мне с тобой?
— Не надо.
Обед пока приготовь. Я ненадолго.
Ушел — и опять оставил меня в недоумении. Зачем ему туда? Дорофеевы — в батутном центре. С их матерью хочет поговорить? О чем?
Но забивать себе голову Пашиным сыском не стала. Будешь думать о постороннем, обед получится без души.
Синичкин явился через полтора часа, и стол был уже накрыт. Он с удовольствием оглядел канапе с красной икрой. Отбивную на подушке из трав. Маринованные грибочки с лучком и домашним майонезиком.
Запотевшую водочную бутылку.
Пробормотал:
— Как мне этого не хватало!
Жевал, жаловался:
— В Индии тоже иногда готовят нормально, но всегда как под дулом: отравят или выживешь?
— Тебя травили?
— Многократно. Но я применял авторский способ дезинфекции.
— Какой?
— Каждое утро полоскал горло вискарем.
Он с наслаждением запил водку минералкой, со знанием дела произнес:
— У нас даже вода вкусней.
Я смотрела на него — и умирала от счастья.
