— А главк в каком подъезде? В моем — или в соседнем? — Я продолжала сочиться ехидством.
— Нет. Главк отправил меня на Петровку. В отдел резонансных преступлений.
Он протянул букет:
— Цветы-то возьмешь?
Я ни секунды не сомневалась: Паша сейчас наблюдает через щелочку в шторе.
Но именно в отделе резонансных преступлений служил мой злой гений Галина Георгиевна, поэтому Паша прав: ссориться с Нурланом нельзя было ни в коем случае.
Мгновенно трансформироваться из тигрицы в ми-ми-мишную кошечку сложно, но я умела.
Благодарно взяла букет. Нежно чмокнула Нурика в щеку. Пролепетала:
— Какой ты милый!
Про себя подумала: «Сволочь, и адрес узнал! Думал, небось сразу в койку его поведу».
По счастью, на наших выселках недавно открыли неплохую пиццерию с дровяной печью, и я затараторила:"
"— Нурланчик, вообще я очень рада тебя видеть! Пойдем, алаверды, тоже пиццей угощу! Не такая вкусная, как у тебя в Пскове, но не хуже!
Он усмехнулся:
— Два варианта. Там или мужик. Или труп.
— Э… ты о чем?
— Уж очень старательно от дома уводишь.
— Ой, Нурлан, да не труп у меня, а кагал! Родственники заявились. Тетя, две сестры двоюродные, племянница…
Гость по-хозяйски взял под руку. Проворчал:
— Болтовня и вранье. Ладно, пошли сначала в пиццерию.
Рука плавно переместилась мне на талию.
Ладонь уверенная, горячая. И парень шикарный. Глаза бархатные, подбородок квадратный, фигура накачанная — все, как мне нравится. До чего некстати Паша вернулся из своей Индии! Но теперь ничего не поделаешь. В присутствии шефа — и эталона всех мужчин — ни о каких посторонних амурах речи быть не может.
Вырываться из объятий Нурлана я, конечно, не стала. Но вместо любовного токования с любопытством спросила:
— Чего тебя главк-то позвал? Дела объединили, что ли?
— Да, — очаровательно улыбнулся псковский поклонник. — А лично мне просто повезло. Друган по ВШМ[19] теперь на Петровке, на этом же деле. Вот и организовал командировочку. Сегодня на адрес вместе ездили.
— Куда? — Глаза мои сами собой округлились.
А Нурлан не без гордости доложил:
— Большую птицу закрыли. Антонину Валерьевну Сидорину. Директоршу инвалидного центра.
ФедорТренер в спортивной школе заставлял их стоять в планке на локтях по сорок минут. Когда девчонки начинали плакать (да и пацаны от адского напряжения всхлипывали), пренебрежительно говорил:
— Дохляки. Мао Вэйдунг[20] больше четырех часов продержался.
Или Леонардо да Винчи цитировал: «Любое препятствие преодолевается настойчивостью».
