Поэтому распорядиться средствами решил по-другому.
Мамаша пусть остается в их ободранной квартирешке. Будет пытаться заново жизнь построить или опять запьет — ему плевать по большому счету. А они с Яриком махнут на Бали. Брательника — в крутой реабилитационный центр. А самому — тренироваться. Плавать. Снимать новые видео для канала.
Как раз и в Москве больше ничего не держит.
После ареста Антонины Валерьевны Центр реабилитации больных аутизмом закрыли. Пациентам предложили перейти в государственные учреждения. Брали без оглядки на прописку и безо всяких очередей, но почти все отказались.
Опыт взаимодействия с бесплатной медициной был у каждого больного, и те, у кого имелись хотя бы минимальные средства, повторять его не хотели."
"Ярик (как положено с его болезнью) друзей-приятелей не имел и судьбами бывших соучеников не интересовался. Федора их будущее тоже не особо занимало. Слышал краем уха, когда забирал медицинскую карту брата: кого-то будут на другой конец Москвы в коммерческие центры возить, кому-то сиделку возьмут.
— А у вас какие планы? — грустно спросила рыженькая Ксюша.
Федор только что подал документы на загранпаспорта себе и брату, но трепаться не стал. Неопределенно пожал плечами.
Упрашивать мать, чтобы посидела с Яриком, или таскать младшего с собой на работу ему не хотелось. Решил: пока документы делаются, он сам с брательником побудет. Деньги больше не нужны, а батутный центр давно в печенках сидит.
Его, правда, пытались уговорить остаться. Даже зарплату, смехотворщики, обещали прибавить.
Вдвое! Трудно было не рассмеяться (канал ему сейчас приносил минимум триста тысяч в месяц), но Федор смог.
Чтобы мать не одолевала вопросами, из дома решил уехать. С Яриком, правда, не во всякое место подашься, но Федя нашел гостиничку при агроферме на границе Московской области. Обещали воздух, тишину, домашний творог.
— У меня брат — аутист, — предупредил Дорофеев-старший.
Но милая администратор лишь рассмеялась:
— Да у нас в коровниках уборщики все такие. Приезжайте.
Федор обещал прибыть через три дня, когда закончит дела в Москве.
Надо было выяснить, как получить социальную (то есть на целых шесть месяцев) балийскую визу, собрать летнюю одежду, настроить Ярика.
Тот, когда узнал, что они уезжают, заволновался, насупил брови, заявил:
— Никуда не поеду. Олю тут буду ждать.
— Дурак, — ласково улыбнулся Федор. — Она ведь девчонка. А девчонки все любят виллы с видом на море.
— Но как она найдет меня?
— Римма ей сообщит.
Сказал — и забыл.
