Без церемоний подошел к столу, взял нарисованную карандашом картинку. Без сомнения, творчество Ярика. Полная абстракция, на лицо похожа чрезвычайно отдаленно.
— А что… что он еще вам сказал? — продолжал задыхаться от истеричного хохота Федор.
Зеленоглазая красавица совсем растерялась, на глазах слезы:
— Он сказал, что ее зовут Оля.
— Номер… номер двадцать пять тысяч сто сорок семь! — продолжал угорать Федор. Увидел полное непонимание на лице собеседницы, постарался взять себя в руки:
— Я читал: в России четыре с половиной процента женщин носят имя Ольга.
Так что тяжело вам придется!
Стер наконец с лица глупую ухмылку. Произнес:
— Извините. Перенервничал. Меня зовут Федор Дорофеев. А к вам пришел Ярослав, это мой младший брат. У него аутизм.
— Я поняла. — Ведьмочка с оранжевыми ногтями вновь обрела хладнокровие. И деловито уточнила: — Но ваш брат ищет вполне конкретную Ольгу.
— Неважно, кого он ищет.
Федя положил руку на плечо Ярику. Он реально боялся: сейчас опять начнется истерика.
Ковырять ранку — ерунда. Брательник может и запястье себе перегрызть, и карандаш в глаз всадить.
Ожидал буйства — но неожиданно увидел просто несчастного, с россыпью прыщей на лбу, подростка. Ярик сложил руки в молящем жесте (в его арсенале раньше такого не было — не иначе, в сериалах вчера подсмотрел) и попросил с почти нормальной дикцией:
— Оля. Фамилию узнать. Несложно. Римма найти.
— Римма — это вы?
— Да. Я… частный детектив, — не слишком уверенно представилась девушка.
Ничего себе! Несчастный больной и познакомиться с красоткой успел.
— А почему Римма, если агентство называется «Павел»?
— Павел — мой м-м-м партнер. Но он сейчас в отъезде. Я работаю сама.
— Ладно, Ярик, пошли, — скомандовал Федор.
Девушка взглянула обиженно:
— Объяснили бы хоть, кто эта Ольга.
— Он ходит в Центр инвалидный. Это его учительница. Она два дня назад уволилась.
— Значит, найти ее будет не слишком сложно, — обрадовалась Римма.
— Нет. Никого искать не нужно, — твердо сказал Федор.
— Я сейчас буду орать, — абсолютно нормальным голосом предупредил Ярик.
И уже рот открыл.
— Только посмей!
— Тогда Оля, — мгновенно отозвался брательник.
Ничего себе! Торговаться научился.
Но если правда начнет вопить? Ярик умел, Федор всегда со стыда умирал. Очень неудобно будет на глазах милой ведьмочки оскандалиться.
— Едрень-матрень! — не удержался Федя.
