— А тебе?
— Ну, я старый солдат. Привык к лишениям.
— Ты не можешь себе позволить что-то приличное?
— Я хочу о жизни подумать. А все говорят: именно в Индии случаются просветления. Надо понять, куда дальше двигать. Устал я уже частным детективом бегать.
Меня раздирал миллион чувств, исключительно деструктивных. Но — чтобы не плакать — я улыбнулась. И посоветовала:
— Обязательно ходи на йогу. А еще медитируй. Очень помогает просветлиться.
— Буду, — решительно отозвался он.
— Только пирамидон не кури.
Вредно для здоровья.
Мне очень хотелось со всей силы врезать Синичкину под дых.
Врет все, я нюхом чуяла. Куда-то в другое место он едет и с кем-то.
Но упрашивать, унижаться не стала. Ничего. Поработаю одна. Заодно и осмотрюсь. Давно пора не сохнуть по Синичкину, а замену ему искать.
И не успел Паша отбыть — вот вам, пожалуйста. Явились два красавчика.
Я прежде считала: в плане внешности моему шефу конкурентов нет. Однако обожаемая мной Пашина квадратная челюсть слегка померкла, когда я увидела Федора с Ярославом.
Эти двое были сделаны будто по канонам Леонардо да Винчи. Возьмись измерять — наверняка золотое сечение обнаружишь. Ширина носа равна расстоянию между внутренними уголками глаз. Идеальные, писаные красавцы.
Парням бы в кино, на сцену, в фотомодели! Но взгляд младшего постоянно опущен в пол. А старший — хотя лет ему не больше двадцати — уже обзавелся скорбной морщиной на переносице. Похоже, помощников у него нет — сам инвалида тянет.
Задание, которое я выклянчила, не казалось слишком сложным. Подумаешь, найти учительницу, которая уволилась и — несомненно, по-дилетантски — заметала следы!
Хотя Федор, конечно, был прав: искать Ольгу незачем.
Находись рядом Паша, мы вместе нашли бы тактичный способ отказать странной парочке. Но я была одна, и проклятая бабская жалость не позволила выгнать человека, который совершил подвиг. А как еще поступок Ярика назвать? Аутисты, насколько я знаю, всего боятся, из своей раковины не выбираются.
Но этот — решился самостоятельно выйти из дома, найти наше агентство, прийти, попросить.
И брат — пусть идея Ярика его откровенно раздражала — тоже поступил благородно. Не поволок несчастного с позором домой. Но согласился подписать договор, даже не спросив про сумму гонорара.
Впрочем, цену я назвала минимальную. Практически благотворительную. Сейчас милосердие в тренде, пора и мне кому-то помочь. К тому же других дел все равно нет.
