Пашино сексистское указание оттереть от вековой пыли плинтусы (уборщица не касалась их принципиально) можно проигнорировать.
Федор выдал аванс немедленно. Ярик посмотрел на брата истовым взглядом цепного пса, на долю секунды вскинул на меня свои идеального разреза глаза и пробормотал:
— Видео.
Старший брат немедленно перевел:
— Он хочет, чтобы Оля записала для него видео.
— Зачем?
— Видео! — насупился Ярик.
Я растерянно взглянула на Федора.
— Просто хочешь на нее посмотреть? — ласково спросил брат.
— Видео. Знает! — начал горячиться больной.
— Сама, короче, пусть решает, че ему сказать, — догадался наконец Федор.
Аутист кивнул.
— Но вообще я в шоке. Сколько телодвижений ради какой-то Оли. Ему обычно на всех плевать, — прокомментировал Федор.
В его тоне отчетливо звенели нотки ревности.
— Видео! — повторил Ярик. И топнул ногой."
"— Все, хватит мне тут концертов! — повысил голос старший брат. — Пошли.
Когда странные мои заказчики удалились, я начала с простейшего: вбила Польскую Ольгу Савельевну в поисковик.
Можно уволиться с работы и сбежать с квартиры — но кто в наше время станет удалять профиль в социальных сетях?
Однако странички Ольги оказались скудными, практически нежилыми. Никаких «Я сегодня пью кофе там-то и иду на концерт туда-то». Последние записи — месячной давности, и то перепосты.
Но искомые фамилия-имя-отчество нашлись — к моему огромному удивлению — в числе выпускников хореографического училища при Главном театре страны. Полная тезка? Надо проверить. Я открыла краткую справку.
Там значилось: «Обучалась с 2006 по 2016 год, по окончании была принята в труппу театра, танцевала в кордебалете. После травмы в 2017 году занялась педагогической и волонтерской деятельностью, в настоящее время работает в Центре реабилитации больных аутизмом».
Круто. Несомненно, та самая. Неужели она еще и балерина? А несчастный инвалид в нее влюбился!
Если отбросить его болезнь, были бы прекрасной парой.
С фотографии на меня глядело очередное идеальное лицо — только женское.
Лебединая, как положено танцовщицам, шея, гордая посадка головы, глазищи-блюдца в оперении шелка ресниц.
Странно, что Федор столь дивную красавицу для себя не приметил. Но старший сказал определенно: «Не знаю даже, как выглядит. Я на училок не смотрю. Мое дело — привести, забрать, заплатить».
— А Ольга его единственной учительницей была?
— Нет, конечно. Там человек двадцать. С одними рисуют, с другими — в кубики играют.
— Но пообщаться ведь с ними можно?
— Можно.
