Никию танцевала одна из самых неприятных солисток, и когда та после укуса змеи билась в конвульсиях, отставная балерина представляла, что более удачливая соперница по театральным подмосткам умирает в реальности. (А ее собственные танцоры принимали спектакль за правду и дружно всхлипывали.)
В последнем антракте Ольга повела свою команду в парадный зал. Показала ребятам, насколько прихотливо разрисован здесь потолок. Аутисты обожают разглядывать узоры, и воспитательница думала ненадолго отвлечься, самой понаблюдать за толпой.
И вдруг услышала:
— Сдохни, гадина!
Вздрогнула, резко обернулась.
За спиной — молодая, хорошо одетая пара. Девушка в коктейльном платье, парень в костюме. Оба смотрят с удивлением: что, мол, дергаешься?
— Вы что-то сказали? — обратилась Ольга к молодому человеку.
Тот обернулся к своей спутнице, развел руками.
Девица желчно молвила:
— О чем нам с вами говорить?!
И потянула спутника прочь.
Оля растерянно смотрела им вслед. Послышалось? Но парень вдруг на долю секунды обернулся.
Резким движением провел ребром ладони по шее — мол, зарежу. И снова ласково склонился к зазнобе.
Балерину начала колотить дрожь. Подошла к своим танцорам, очень фальшиво и бодро спросила:
— Ребята, вы не устали? Третье действие длинное. Может, домой пойдем?
— Нет! Нет! — дружно возмутилась группа.
И снова хлюпала носами, когда Солор безнадежно пытался поймать тень своей погибшей возлюбленной. А Ольга чувствовала, как весь страх, что копился с четырех лет и лишь ненадолго ее отпустил, навалился с новой, сокрушительной силой.
Всю ночь она не спала.
Когда в шесть утра приехал Георгий, чемоданы были уже собраны.
Ольга попросила жениха купить билеты на одиннадцатичасовый «Сапсан» до Питера. Потом позвонила квартирной хозяйке, сказала, что съезжает сегодня. Затем побежала в Центр. К Антонине Валерьевне идти не решилась — оставила заявление Ксюше.
В три пополудни они уже были в Питере.
Гулять по Северной столице не стали — сразу пересели на «Ласточку» и отправились в Псков.
Гоша всю дорогу переживал, что Оля испугается его убогого домика, суровой бабушки, трех громадин — борзых собак. Но невеста заверила, что с ним она больше никого и никогда бояться не будет.
РиммаНет ничего в мире лучше горячего душа. Я включила абсолютный кипяток, но все равно пару минут меня продолжала бить дрожь. А потом — наступила полная эйфория.
