До чего приятно возлежать после трудного дня под пушистым одеялом на мягких простынях! Ощущать свое тело теплым, чистым и (чего зря скромничать) красивым! Щипать виноград из вазы с фруктами. И смотреть в приглушенном свете торшера трогательный индийский фильм на огромном экране.
Я чувствовала себя великолепно. Фигурант найден, задание выполнено, затраты минимальны. Чего еще можно желать?
Единственно, Ольгин рассказ — о дохлой крысе под дверью, об угрозах — меня слегка взволновал.
Впрочем, чего теперь за нее беспокоиться? Балерина сбежала, находится в семистах километрах от Москвы, под охраной жениха, суровой старухи и трех борзых собак.
"
"Деревню Прасковичи накрыла тьма, но оказалась она не такой черной, как в это же время в Москве. Чувствовалось, что Питер с его белыми ночами неподалеку. Терпеть не могу спать, когда в комнате светло. Я на секунду выпрыгнула из постели, задернула плотные шторы. Теперь все готово к тому, чтобы не выбираться из кровати как минимум ближайшие десять часов. Устала и заслужила.
Даже волосы укладывать не буду. Ногти у меня сейчас синие с черной окантовкой, под такой окрас живописный беспорядок на голове очень даже пойдет.
Индийские страсти на экране медленно, но верно нагоняли зевоту, я взяла пульт и никак не могла решить, что делать дальше. Погонять каналы еще или просто выключить телевизор? А может, позвонить Федору? Похвастаться своими успехами? Или пока промолчать? Вернуться в Москву, пригласить в офис и предъявить ему Ольгино письмо?
Но тут сомнения разрешились сами собой.
Зазвонил мобильник. Мой заказчик, легок на помине. Уверенный в себе парень. Не стесняется дергать в десять вечера.
Я отозвалась — нарочито бодрым голосом:
— Алло.
— Римма, вы где? — Его голос звучал сипло, почти панически.
— В Прасковичах, — ляпнула я.
— Это что такое? — растерялся он.
— Деревня. Под Псковом, — отчиталась я.
И страшно на себя разозлилась. Паша всегда меня учил, что не надо выдавать лишнюю информацию. Но я никак не могла избавиться от бэкграунда секретарши: спрашивают — надо отвечать.
Федор, к счастью, не расспрашивал, зачем меня понесло в Псков. Даже, по-моему, вообще информацию не воспринял. Убитым тоном произнес:
— У вас телевизор рядом?
— Да.
— Включите.
— Зачем?
— А вы что, ничего не знаете еще?
Мне показалось — не прошибаемый на вид паркур-мастер на грани истерики.
— О чем я должна знать? — И спокойно уточнила: — Какой канал?
— Любые новости.
Железный Федор всхлипнул. Пробормотал:
— Посмотрите пока.
