Когда дело дошло до Филиппа Долматова — гордость моих изысканий, — ожидала похвалы. Ну, хотя бы пусть кивнет одобрительно. Однако лицо моей мучительницы оставалось суровым. Она лишь спросила:
— Ольга абсолютно уверена, что ей угрожал именно он?
— Не совсем так, — мягко поправила я. — Ольга была уверена, что мужчина в театре и человек в оцеплении, во втором ряду любопытных, — это одно лицо. Но фамилии его и кто он вообще, она не знала.
— Откуда тогда ты знаешь?
— Я… у меня есть программа распознавания лиц. Профессиональная.
— Где взяла?
— Купила на собственные средства. У официального дилера. Дома и чек валяется.
Ждала наездов из серии «Зачем простому секретарю такая покупка?»
Но женщина по ту сторону стола вдруг улыбнулась. А дальше случилось и вовсе невероятное. Она привстала и протянула мне руку:
— Забыла представиться. Меня зовут Галина Георгиевна.
Я метнула взгляд на часы. Сорок минут моей покорности и полной искренности принесли неплохие плоды.
Но чудеса продолжались. Галина Георгиевна вышла из-за разделявшего нас стола-барьера.
Кивнула мне:
— Пойдем.
В углу мрачного, строго казенного кабинета имелась дверца. За ней обнаружилась крошечная комнатушка — там помещались диван, журнальный столик и блюдце с сушками.
— Садись, — махнула она мне.
С удовольствием устроилась на диване сама. Вытянула ноги. Наклонилась, поправила правую туфлю.
— Снимите, — посоветовала я.
— Что? — усмехнулся слегка потерявший свое величие важный чин.
— Если у вас болит косточка большого пальца, надо обязательно каждый час снимать обувь.
Хотя бы на несколько минут.
— Спасибо, доктор Ватсон, — хмыкнула Галина Георгиевна.
Туфлю не сняла. Сушек тоже не предложила. И складка на переносье разгладилась не до конца.
Но тон смягчился.
— Римма. Я тоже буду с тобой откровенна. Расстрел инвалидов попал к нам, в отдел резонансных преступлений. Идет активная работа по Симачеву — парню, который стрелял. По телевидению прошла информация, что у него СДВГ, но на самом деле у парня биполярное расстройство.
Эти заболевания похожи, но второе — гораздо серьезнее. Парень состоял на учете в психоневрологическом диспансере. Однако считалось: в изоляции от общества он не нуждается. Леня учился в обычной школе. Если возникали сложности в общении, ему помогали лечащий врач и психолог. Как следует из показаний одноклассников, последние несколько месяцев Симачев постоянно говорил о превосходстве белой расы в целом и собственной исключительности в частности.
