А Кулаев той же ночью улетел в Стамбул. Несмотря на то что на следующий день были намечены похороны его сына.
Я услышала плеск, бросилась прочь из кухни. Ванна полнехонька, вода тонкой струйкой переливается на пол. Ароматная палочка мокрая и раскисшая. Синяки под глазами приняли совсем уж угрожающий, черный вид.
Римма, выбрось все это из головы!
Американца ты никогда даже не видела. Над делом работает целая толпа полицейских. Займись собой!
Я очистила кожу скрабом, протерла тоником. Распечатала пакетик с дорогущей французской маской.
И в этот момент зазвонил телефон.
Маска, если не использовать ее сразу, безнадежно засохнет. Но вдруг это Паша звонит? Для него я на связи всегда. Живая или мертвая. Красивая или смертельно уставшая.
Однако на определителе значилось: Федор."
"И не ответить ему я тоже не могла. Потому что мне было очень нужно получить второй экземпляр договора.
— Алло, — дружелюбно и уверенно отозвалась я.
— Здравствуйте, Римма. — Его голос был мрачен. — Вы сейчас заняты?
— Э-э… немного.
А что?
— Мне нужно, чтобы вы срочно приехали.
Сердце ушло в пятки:
— Что-то случилось — еще?
— Нет. Пока нет. Но мне нужна ваша помощь. Больше просто не к кому обратиться.
Молящие нотки в голосе крутого паркуриста и всегда уверенного в себе старшего брата-надсмотрщика меня напугали.
— Хорошо, — тяжело вздохнула я. — Я смогу быть у вас через пару часов.
— О нет! У меня через полтора — тренировка. Пожалуйста, приезжайте прямо сейчас!
Истинная женщина никогда бы не пожертвовала днем красоты.
Но я все-таки сотрудник детективного агентства. Поэтому спросила у Федора адрес. Выдернула затычку из ванной. Выбросила пакет с маской в мусорное ведро.
Цитрамон, по счастью, подействовал, голова прошла. Я твердой рукой замазала синяки под глазами и попыталась нарисовать хотя бы минимальную красоту.
Порадовалась, что строгая дама в зеркале немного (в отличие от меня обычной) походит на мисс Марпл, и выскочила из квартиры.
Федор с Яриком проживали в так называемых «небоскребах» — первых двадцатидвухэтажках, построенных в нашем районе.
Дома пусть кирпичные, но считались непрестижными. Во-первых, возводили их в самом начале девяностых — в те времена почти все получалось криво и косо. А во-вторых, две трети жилья в высотках отдали под социалку, и это тоже наложило свой отпечаток на быт жителей. Никакого тебе шлагбаума или клумб во дворе. И на детской площадке уже выпивают, хотя времени только десять утра.
