Причем единственная мама с коляской с удовольствием принимала участие в общем веселье. На ее отпрыска (дите хныкало и яростно стучало погремушкой) внимания никто не обращал.
Домофон не работает, лифт заплеванный, весь в полосах краски — жалкая попытка ЖЭКа скрыть «наскальную» живопись.
Когда Федор — свежевыбритый, стильно подстриженный, в ладных джинсах и модной толстовке — открыл мне дверь, показалось, что встретилась с инопланетянином. Однако прошла в коридор и поняла: я тут, на земле.
Квартира выглядела прямым продолжением неуютного, неухоженного двора.
Обои висели лохмами, уличная обувь валялась на полу в лужах грязи.
Парень перехватил мой взгляд, виновато улыбнулся:
— Давно пора ремонт делать, но я все никак не разбогатею.
Из кухни выглянула одутловатая, пропитая и очень сердитая на вид женщина.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.
— Исчезни, мам, — хмуро сказал Федор.
Дама скривилась и громко захлопнула перед моим носом дверь.
Меня раздирала жалость к парню — красивому, сильному, удивительному и безнадежно завязшему в этом болоте.
Милый, да скольких ты ни тренируй, как ни перерабатывай, все равно с трудом наскребешь на занятия брата в коммерческом Центре реабилитации и ему же на лекарства. Что там говорить про поездку на море, машину или ремонт!
— Пойдемте в зал, — пригласил меня Федор.
Мы вошли, я увидела ковер на стене, горку с хрусталем, этажерку с чахлыми, пыльными цветами.
Вся жизнь семьи отображалась в этой застылой картинке из прошлого.
Мать (а скорее, бабушка) когда-то обставляла комнату «как положено». Но потом в семье родился больной ребенок — и стало не до квартиры. Мода менялась, люди перекладывали ковры на пол, вместо фиалок ставили на этажерки заграничные сувениры, но здесь время замерло.
Федор перехватил мой взгляд, виновато пробормотал:
— Я не очень насчет уюта. А матери по фигу.
И заорал во весь голос:
— Ярик! Иди сюда!
Я засуетилась:
— Федя, помните, мы с вами в первый день подписали договор?
Он нахмурился:
— Нужно что-то доплатить?
— Нет-нет.
Я ездила в Псков за свой счет и за расходы с вас брать не буду. Но мне нужен ваш экземпляр.
— Зачем?
— Делом занимается отдел резонансных преступлений с Петровки. Это очень серьезно. А в договоре указана фамилия погибшей Ольги Польской. Я просто… подстраховываюсь.
Он на секунду задумался. Потом улыбнулся:
— Попроси вы вчера, отдал бы безвозмездно. Но сегодня — услуга за услугу.
