Тебе ничего не угрожает. Я гарантирую.
Отлепил одну руку от торса, уткнул в нее лицо. Пробормотал:
— Ричард мог. Все остальные мог. А Оля… не могла умирать. Не буду ходить туда, где она живая была.
В щелку между пальцев взглянул на меня, и такое несусветное упрямство в глазах, что очевидно: тряси его, бей, ори — все без толку.
Федор ничего не понял. Ярик не стрельбы боялся — он продолжал страдать по своей прекрасной даме. И если выбрал сидеть затворником — с места его не сдвинуть.
Что оставалось делать?
— А кто тебе сказал, что Оля мертвая? — вкрадчиво спросила я.
— Он. — Ярик с ненавистью ткнул в телевизор.
— А ты знаешь, что там всегда врут? Ну, не всегда — очень часто?
— Федор тоже сказал: Оля умерла, — всхлипнул Ярик. — И мать — что сучка сдохла.
— А ты не слушай его. И матери не верь. Просто жди свою Олю. Вот ты книг не читаешь, наверное, но я тебе расскажу. Бывают случаи: люди по десять, двадцать, тридцать лет верили, терпели. И любимые к ним возвращались.
Он оторвал наконец руки от лица.
Взглянул на меня просветленно.
— Оля может вернуться?
— Да, — уверенно соврала я. — Если будет знать, что ты ее ждешь, она обязательно придет. И найти тебя в Центре ей будет куда легче, чем здесь. Она ведь домашнего твоего адреса не знает?
— Нет. — На меня теперь смотрел совсем маленький, доверчивый, беззащитный ребенок.
— Поэтому ходи на занятия. Жди там Олю. И не верь тем, кто говорит про ее смерть. Это просто злые люди. Они тебе завидуют.
А дальше произошло волшебство.
Синева под его глазами удивительным образом рассосалась, щеки порозовели.
Ярик снова обратился в прекрасного принца. Он выглядел счастливым, юным и невыразимо прекрасным. Зато я чувствовала, что смотрюсь сейчас еще кошмарней, чем утром. Слишком много сил ушло на то, чтобы обмануть несчастного инвалида.
— Хорошо! — Младший брат вскочил. — Я сейчас буду чистить зубы и собираться в Центр.
Радостно улыбнулся мне на прощанье и поспешил прочь.
В зал вошел Федор. Хмыкнул:
— Хитры вы, дамочка. Мне бы такое в голову не пришло.
— Подслушивал?
Хмыкнул:
— Опыта набираюсь. Может, тоже в детективы пойду.
— Надо предупредить всех в Центре, чтобы никто не говорил с ним про смерть Ольги.
— Ну, ясное дело, — буркнул он.
Открыл сервант. Достал оттуда папку с договором, но мне не отдал. Присел на корточки, вынул из нижнего ящика коробку конфет, протянул все вместе:
— Вот.
Улыбнулся — на щеках заиграли волшебные ямочки, что выглядело еще роскошнее, чем у брата.
