Брат, стреляй первым!

И не мог видеть, как киллер сбросил на него свой пистолет. Как съехались створки лифта…

Хлоп проснулся поздно. Всю ночь вчера шары гонял. Нет, не в том смысле. Дрочилово не по его части. Для секса у него Любка есть, ох и девка… Но Любка вчера голодной осталась. И все из-за этих шаров. В бильярд он всю ночь играл, шары в лузы вколачивал. Игра шла конкретно, двести баксов выиграл. Не ахти какие бабки, зато приятно…

Заснул только под утро. Любку побоку пустил. Проснулся в десять утра. Любки нет дома. Может, с обиды куда налево сходить решила… Хотя вряд ли, знает она его крутой нрав.

И ее ведь застрелит, и хоря…

Время не то чтобы позднее. Но сегодня сход, перед братвой ответ держать придется, почему «общак» не нашел…

Нет, это, конечно, непорядок, Кэп и Горбыль, те никогда перед братвой не отчитывались. И Витал на корню душил демократию. Или, вернее, демобратию… А вот у Хлопа не тот авторитет. Поэтому братва за ним присматривает. Ну ничего, недолго это… Скоро все пацаны у него по струночке ходить будут. И Бермуда он умоет.

Сегодня же умоет. Можно так дело повернуть, что братва опустит его морально, а лучше всего — физически…

Надо бы обычный утренний душ принять. Хлоп повернул краны. Но услышал только шипение и закодированный мат. Это душ ругался: «Закрой меня, гад! Все равно воды нет…»

С досады Хлоп ударил по крану кулаком, но закрывать не стал — забыл.

Прежде чем выйти из дому, он выглянул в окно. Машина с телохранителями у подъезда. Теперь можно подать им сигнал.

Хлоп взял мобильник, набрал номер начальника охраны.

Через минуту в дверь позвонили. Хлоп вывел на экран монитора изображение. Так и есть, Костяк и Хомут, его телохранители.

Хлоп щелкнул замками, потянул на себя ручку двери. На этом и закончилась его жизнь…

Мощный направленный взрыв ударил по нему всей своей силой. Триста граммов в тротиловом эквиваленте сконцентрировались в одну ударную плоскость и, как пушинку, сорвали с него голову. Зафутболили ее в распахнутую дверь ванной. И в этот момент дали воду…

— Давай, Бермуд, начинай, — сказал Черпак.

 — Все одно перетереть надо, раз собрались…

Все уже знали о трагической новости. Сегодня утром не стало Хлопа и Джина. Одного застрелили, другой остался без головы — ударная волна спецзаряда срезала ее, как ножом…

Братва собралась в ресторане. В том самом, где Хлоп и Джин пытались вчера опустить его, Бермуда. За это им и был вынесен смертный приговор.

Серый и Ляба сработали четко. Долго не хотели пачкать свои руки в крови. Но Бермуд настоял.